Я кружу пальцами вокруг клитора, вцепившись в подушку другой рукой, и постанываю от острого удовольствия. Бедра сами подрагивают, и уже без зажима направляются на пальцы Руслана, потому что эта распирающая, сладкая боль, добавляет градуса, и мне хочется синхронизировать её, и те сладкие ощущения, что я доставляю себе сама.
У самого края, когда я уже на грани, Руслан медленно, вытягивает из меня пальцы, лишая сладкой концовки, и я протестующе стону.
— Охуенно пахнешь, царица, — журчит его голос, и он в подтверждение своих слов, склоняется и широко лижет меня, задевая и мои пальцы, замершие на клиторе, и влажную промежность, и растянутый им анус.
— Сумасшедший, — выдыхаю я.
— Ёбнутый, — вторит мне Руслан, пристраивая свой член, — полностью на тебе повёрнутый!
Он начинает медленно погружаться, и я неминуемо напрягаюсь.
— Легче Вика, впусти меня, — сипит он, раздвигая широко мои ягодицы.
Я стараюсь дышать животом и сосредоточится на сладких ощущениях между ног, но давление от его члена в разы сильнее, и у меня не получается сдержать жалобного стона.
— Тише, царица, тише, — Руслан гладит мою напряжённую спину, — я уже почти в тебе… Блядь, как же охуенно… Я готов сдохнуть на тебе!
— Дурак, — вымученно смеюсь я.
— Самый что не наесть, дурак… дебил, — говорит он и начинает легко раскачиваться, — слюни по тебе пускаю, стоит только запах твой почувствовать… — Руслан набирает скорость, и я уже без зажима впускаю его, параллельно лаская себя, — только в глаза твои взглянул… — продолжает он, — увидел и пропал.
Это было невероятно, потому что к физическому удовольствию, добавилось и эстетическое, потому что слушать все его хриплые признания, его комплименты, и ощущать всё мощь его желания, было просто умопомрачительно. И, конечно же, я долго не продержалась.
Разрядка была такой сильной, что я выла в голос, от ярких, болезненно-сладких ощущений, что выворачивали мою душу.
И тут я услышала, как в какофонию наших порочных звуков, влился ещё один.
Радио-няня на тумбочке мигала огоньками, из динамика надрывался Мурик.
— Руслан, — попыталась я дёрнуться.
— Сейчас, царица, — прорычал он, прижимая меня сильнее, — сейчас.
Его движения стали совсем резкими и быстрыми, дыхание отрывистым и хриплым. Хватка на моих бёдрах заметно окрепла.
Но меня заботил только крик моего ребенка.
— Отпусти, Руслан, — снова предприняла я попытку вырваться, но он заломил мне руку, и не дал сдвинуться с места.
— Руслан, — замотала я головой, но он неумолимо продолжал движение, вбиваясь в меня, и я поняла, что моё сопротивление, ему нравиться.
— Отпусти… — но договорить я не успела, он зажал мне рот ладонью, сдавил сильнее руку, и я услышала его рык над ухом, а потом ощутила пульсацию члена. Он кончил.
Ещё несколько мгновений мы были единым целым, пока очередной вскрик Мурика не привёл нас в чувства.
Не могла дать сейчас оценку происходящему, да и не хотела.
Стала выбриться из под него, стараясь не глядеть, и не прислушиваться, к тому, что творилось в душе. Это было между нами изначально. Принуждение. Почти изнасилование. И это нравилось нам обоим. Но сейчас?
— Вика… — Руслан видимо почувствовал моё настроение, — я переборщил…
Не знаю, что на меня нашло?
Может это крик Тимура, так на меня подействовал, а может напряжение из-за предстоящей предполагаемой беременности, меня вывели из себя, но на его попытку, прикоснуться, я размахнулась и влепила ему пощечину, а обручальное гранёное кольцо рассекло ему губу.
Это стало точкой в моём «вскипевшем котелке». Я словно увидела себя со стороны, и обомлела.
8
Лицо Руслана тут же заострилось, кровь на губе, придала ему кровожадный вид. Глаза мигом остыли, и только мой растерянный вид, видимо спас меня от мгновенной расправы.
Я прижала к себе ладонь, которая ещё хранила отпечаток его щеки, и, не переставая смотреть на Руслана, пытаясь «перезагрузить систему».
— Я, я… — в голову ничего не шло, и даже крик Тимура не вывел меня из ступора.
Руслан, молча, поднялся, надел пижамные штаны, и вышел, а через несколько секунд, я услышала его голос в радио-няне. Он ворковал с сыном, а я всё больше, прямо-таки под завязку, загружалась стыдом.
Я не могла себе объяснить, что произошло. Помню только яростную вспышку, которая сменила яркий оргазм, и желание причинить ему боль.
Я слушала, как Руслан, просит Тимура подождать, что сейчас они пойдут вниз, и он приготовит ему смесь. Слушала его низкий голос, и боялась, что вот так ласкового он больше не заговорит, со мной, точно.
В кухню решаюсь спуститься минут через пять.
Руслан сидит на стуле, держит на руках Мурика, который с удовольствием сосёт свою смесь. Он всё также с голым торсом. Очень красивый.
Если раньше меня преследовал его образ, и я хотела воплотить его на холсте, то теперь всё больше ловлю себя, на том, что хочу написать их обоих вот так. Тимур на руках у Руслана. Он без рубашки, чтобы чётко прорисовать его мышцы, и рисунки татуировок. Показать контраст между сильным отцом и хрупким сыном.
