Я смотрела на ее ловкие распухшие пальцы: интересно, сильно ли ее беспокоил лишай на руках?
– Не забывай пользоваться той мазью, Брайди, всякий раз, как помоешь руки.
– А можно?
– Конечно!
Брайди сняла банку с полки и втерла немного бальзама в покрасневшие пальцы. Потом поднесла руки к лицу.
– Как же мне нравится эта мазь!
Меня это позабавило.
– Эвкалиптовый аромат? Так пахнет в трамвае, в котором я каждое утро еду. А ты знаешь, что эти душистые испарения испускают деревья?
Брайди грустно усмехнулась:
– Те деревья, что я знаю, так не пахнут.
– Они высоченные, и у них отваливается кора. Они растут в районе Голубых гор в Австралии. В теплые дни, как я слышала, от них исходят облачка этого аромата, и в воздухе висит голубоватый туман… Отсюда и название этих гор.
– Представляю! – мечтательно промурлыкала она.
Онор Уайт откинула голову на подушку и прикрыла глаза. Опять молится? Или просто утомилась от кашля?
Мэри О’Рахилли жалобно заскулила.
– Где вы испытываете самую сильную боль? – поинтересовалась я.
Ее ручонки вцепились в спину, в бедра, в живот – везде.
– Боль усиливается?
Она кивнула, закусив губы.
Я подумала, ощущает ли она позывы тужиться, но не стала спрашивать, чтобы не заставлять ее придумывать себе эти позывы; она была настолько покорная, что могла говорить то, что, как ей казалось, от нее хотели услышать.
– Поднимитесь, моя дорогая. Давайте посмотрим, можно ли как-то облегчить боль.
Я перенесла Мэри О’Рахилли на стул у стены и, сжав ее ноги повыше колен, немного сдвинула их назад.
Она невольно ахнула.
– Лучше?
– Мне кажется… да.
Я попросила Брайди сесть на корточки перед Мэри О’Рахилли и упереться ладонями в те же места, чуть выше колен.
– Дави посильнее. Если устанешь, сядь на пол и обопрись на нее всем телом.
– Я не устану, – заверила меня Брайди.
Онор Уайт шептала слова молитвы, вцепляясь в четки с такой же силой, с какой утопающая могла бы вцепиться в спасательный круг.
– Леди, так уж получилось, что у меня сегодня день рождения, – неожиданно для себя объявила я.
– Счастья и всех благ! – воскликнула Брайди.
– Так вот оно как…
Это был мужской голос. Я обернулась и увидела в дверях Гройна.
– Не будет ли с моей стороны большой дерзостью спросить, какой по счету день рождения?
– Что вам угодно, Гройн? – спросила я без тени улыбки.
Санитар вкатил в палату металлическую колыбель со скрипучим колесиком.
– Сестра Люк сказала, что это может понадобиться сегодня для миссис О’Рахилли.
Делия Гарретт тихо взвыла, точно от боли, и отвернулась.
Уж не она ли стояла здесь вчера в ожидании ее младенца? Но избавить ее от лицезрения колыбели у меня не было никакой возможности.
– Пропускаете мимо ушей мой вопрос, сестра Пауэр? – осклабился Гройн. – Ну, это само по себе и есть ответ. Я знаю, что девушки с радостью называют число, пока им не стукнет двадцать пять.
– Мне тридцать лет, – ответила я. – И меня не волнует, кому это известно.
– О, взрослая женщина!
Гройн, уперев локоть в косяк, замер в дверном проеме.
– Полагаю, вы станете выбирать наших будущих членов парламента и все такое. Ну, то есть если вы домовладелица, – добавил он насмешливо, – или съемщица жилплощади по пятифунтовому тарифу?
С тех пор как Тим ушел в армию, я была записана домовладелицей, но у меня не имелось ни малейшего намерения обсуждать с этим пентюхом свои домашние дела.
– Вы за предоставление избирательных прав женщинам, а, мистер Гройн? – спросила Брайди.
Он презрительно присвистнул.
И тут уж я не стерпела:
– Разве мы еще не доказали свою нужность обществу?
Санитар скроил гримасу.
– Ну, в армии вы же не служите, да?
Я опешила.
– На войне? Многие из нас еще как служат – медсестрами, шоферами и…
Но санитар только замахал руками.
– Но вы же не проливаете кровь за родину, так? Как это делают парни. Вы не можете принимать участие в делах Соединенного Королевства, пока не будете готовы отдать свою жизнь за короля!
Я рассвирепела:
– Да посмотрите вокруг себя, мистер Гройн! Вот где любой народ делает свой первый вздох! Женщины проливали свою кровь с самого сотворения мира!
Ухмыляясь, он вышел из палаты.
Брайди наблюдала за мной с кривой улыбкой.
Мэри О’Рахилли тихонько застонала.
Не дожидаясь моей просьбы, Брайди надавила на колени роженицы, чтобы ослабить боли от новой схватки.
Когда схватка прошла, я сказала:
– Теперь интервал между ними уменьшился до пяти минут.
– Это хорошо? – слабым голосом произнесла Мэри О’Рахилли.
– Очень хорошо!
Делия Гарретт через плечо смотрела на Мэри О’Рахилли ненавидящим мутным взглядом.
Эта колыбель… Мне не хотелось подкатывать ее к кровати молодой роженицы, чтобы та не подумала, будто я ее подгоняю. Но и оставлять колыбель у раковины – не дело: там она будет всем мешать. Кроме того, ее вид мог воодушевить будущую мамочку: колыбель служила бы ей напоминанием, ради чего она мучается. Словом, я подкатила колыбель к изножью средней кровати, поближе к ногам Мэри О’Рахилли.
– Просто подготавливаю все необходимое, дорогая!
Ее глаза закрылись, и она издала стон, откинув голову назад.
