Под конец все сильно накачались, кричали. Те, кто в самом начале провозгласил себя некурящим, теперь отчаянно дымили асрянские сигареты на балконе. Никто не замечал прихода Иркиного мужа с ребенком, пока Стасик не ворвался на кухню в поисках мамы. Ирка метнулась к микроволновке с тарелкой детской еды, подхватила Стаса и вместе с блюдом отправилась в детскую. Муж присоединился к нам, и Наташка начала расспросы о морской медицине, опять переведя разговор в старое русло. Сашка не сопротивлялся и подробно отчитывался, старательно избегая меркантильных сторон вопроса, и, как Пивоварова ни ходила вокруг да около, ответ был один:
– Ничего… вроде платят… Ирусику хватает.
Наташка от таких ответов распалялась еще больше:
– Саня, ты же идеальный, ты просто ангел во плоти! Ну почему жизнь такая, блин, жестянка! Достался этой эксплуататорше! Саня, я бы тебя просто на руках носила, кормила бы с ложечки!
Саня страшно смущался от таких откровений, краснел и путался в показаниях:
– Ну девчонки, ну что вы… я же некрасивый, я же… я же толстый, ну и вообще…
Тут женская половина не выдержала и завалила бедного Саню на диванчик под дикий хохот, воспользовавшись отсутствием Асрян. Я немного поучаствовала в экзекуции, а потом потихоньку выползла в коридор. Хотелось в туалет, и надо было уже заказывать такси, да и вообще, пора уже было разгонять народ, иначе перспективы уложить ребенка под этот гвалт сводились к нулю. В ванной я почувствовала изрядное головокружение: алкоголь явно давал о себе знать. Холодная вода приятно оживила лицо и освежила сознание. Тут же захотелось большую чашку крепкого кофе. Из кухни доносился страшный гвалт. Я ощутила, что уже порядочно устала от всего этого, и присела на краешек асрянского джакузи.
Сквозь шум громких разговоров и музыки доносились звуки мультика из детской: храбрый лягушонок Маугли подпалил Шерхану шкуру, а потом море злобных трусливых рыжих собак двинулось на джунгли – это был лучший способ накормить даже самого капризного ребенка. Неожиданно возник совсем другой звук: сначала он тонул в общей какофонии, но через секунду полностью перекрыл все остальное.
Асрян отчаянно звала ребенка.
Я бросилась в коридор и распахнула дверь детской: Стасик как-то неестественно скрючился на маленьком детском стульчике, тарелка валялась на полу, кусочки картофеля и мелко порезанного мяса рассыпались по ковролину. Асрян вцепилась в ребенка и зачем-то сильно трясла. Тут я сообразила, что произошло. Стас пытался вдохнуть – не получалось, детские глазки в секунду наполнились непонимающим страхом, ребенок хватался маленькими ручками за горло. Ирка увидела меня и заметалась еще сильнее.
– Лена, позови парней с кухни! Нет, лучше «Скорую», быстрее!
Я, не слушая ее, подскочила к ребенку, положила его на колено и сильно ударила несколько раз по спине. Ничего не вышло.
– Асрян, держи его, сейчас попробуем в горло залезть.
Я схватила ложку прямо с пола и, не жалея бедного Стасика, залезла так глубоко, как только могла. Не видно. Слишком низко. Скорее всего, кусочек мяса. Стасик стал потихоньку сереть, народ тем временем прибежал на крики и столпился вокруг нас. Я слушала реплики словно через вату:
– Люди, кто в педиатрии соображает… Трахею надо пробить, кто помнит где?.. Да что вы несете! Чем пробить-то… Люди, звоните, детскую бригаду срочно…
Кто-то ринулся к городскому телефону, остальные в страхе толпились в дверном проеме. Я продолжала стучать по спине, тупо и безнадежно, детское дыхание превратилось в противные всхлипы, глаза закрывались. Стасик устал сопротивляться.
– Ира, неси ножницы маникюрные и трубочку для сока
– Лен, я боюсь.
– Неси, не успеем.
Потом как будто приглушили свет и убрали из поля зрения все ненужное. Осталось только опухшее детское личико, противный всхлип… все реже и реже.
