Приехал Славка с каким-то приятелем, хмурым владельцем маленькой грузовой машинки. Начался второй этап: теперь мадам Сорокина номер два стояла перед подъездом и наблюдала, как мужики очень оперативно и совершенно окончательно перерезают нити прошлой моей жизни. Погода стояла ничего, и на детской площадке заседали все мои мамашные соседки во главе с Оксанкой. Сидели неподвижно, почему-то тихо, с каким-то неприязненным волнением наблюдая за происходящим. Такой популярности мне совсем не хотелось, но ничего другого не оставалось, как только с улыбкой поздороваться и повернуться к зрителям спиной. А ведь столько времени провели вместе в мороз и дождь, перебирали новые рецепты, памперсы, детские сады… А теперь они уже почти все по второму кругу: новые коляски, как положено. Все, кроме меня. Фразы за спиной… слышен тон и понятно общее настроение, но не слышно отдельных слов. В этом наши российские бабы преуспели – правильно выбирать децибелы. Как же, отчаянная многовековая война за более-менее приличный член. Какое единение душ в порыве осуждения! Просто диву даешься. Славка в процессе погрузки заметил неодобрительные нервические взгляды в мой адрес и не преминул, сбросив очередную коробку в кузов, впиться в меня глубоким поцелуем.
– Ну все, Ленка, теперь ты просто местная звезда. Разговоров на полгода, не меньше.
– Ну, ты придурок, доктор. Теперь совсем конец моей репутации.
– А она у вас разве была?
Славка нарочито нагло расхохотался, заполнив собой все вокруг.
– Так, последняя коробка осталась. Скоро в путь, мадам.
Он исчез в темноте подъезда. На детской площадке после Славкиного выступления царила напряженная тишина; я чувствовала, как несколько пар глаз продолжают буравить мне спину.
Неожиданно кто-то тихонько тронул меня за плечо. В секунду я приготовилась к бою, мысленно сгруппировавшись. На удивление: за спиной стояла Сабина, мать троих погодков и жена упорно преуспевающего держателя шаверм азербайджанца Рухиля. Жили они прямо под нами, выкупив еще и соседскую однушку. Пару раз я лечила ее мужа – у него был диабет.
– Лэна, ты, я смотрю, уезжаешь. Я смотрю, не одна. Я за тебя рада. Вот, возьми телефон. Надо будет свидетели в суде, мы придем.
Она покраснела.
– Ну, я про Володю, мужа твоего. Слышно же все, ты понимаешь.
Теперь уже я стояла с покрасневшей физиономией.
– Спасибо тебе большое. Если будет надо, обязательно позвоню.
Восточные люди немногословны, и Сабина, не задерживаясь больше, опять присоединилась к компании на площадке. Славка с приятелем притащили последние вещи и сели в машину в ожидании меня. Я поднялась в квартиру. Записка была приготовлена заранее. Я положила ее на кухонный стол, выключила везде свет, зашторила окна и закрыла входную дверь. Кончено.
Новое жилье почему-то пахло апельсинами. Процесс переезда планировался как настоящий блицкриг, но все же затянулся и закончился только около пяти вечера, когда я наспех разложила хотя бы то, что понадобится в первую очередь. Благо была кое-какая мебель, да и Славка купил с рук огромный, вполне приличный шкаф.
Славкин приятель спешно удалился, отказался от чая. Вероятно, он ощущал мои звенящие в воздухе до предела накрученные нервы. Катька в связи с дежурством была припаркована у матери, а мы уже совсем опаздывали. Я заметалась в поисках сумки и пальто, чертыхаясь и производя много шума. Славка завалил меня на непокрытый диван.
– Блин, мы же опаздываем, мужчина.
Он грубо закрыл мне рот ладонью и сделал все резко, больно и очень быстро. Сильнейший оргазм окатил меня с пяток до макушки.
– Вставай. Уже и правда совсем опоздали.
В машине он огласил резюме произошедшему:
– Ленка, я ведь толком ни с кем не жил. А тут, блин, все в одном флаконе. Интересно.
– Ты боишься?
– Ага. Особенно инсульта. Не хочу в памперсы писать. Еще мышей не люблю. Вы с ребенком, случайно, хомяков не разводите?
– Не бойся, хомяков нет. А вот собаку планируем.
– Вот это я за. Поедем вместе выбирать.
– Договорились.
