Вечером этого же дня, воспользовавшись Вовкиным отсутствием, начала обдумывать технические детали. Прежде всего встал вопрос о коробках для вещей. Тут же вспомнила про мою приятельницу – соседку этажом выше. Оксана, счастливая домохозяйка и мать двоих детей, имела привычку хранить в предбаннике перед квартирой всякий ненужный упаковочный хлам для транспортировки чего-либо такого же ненужного на дачу. Катька была увлечена походом Симбы против родного дядюшки, и я решила не откладывать упаковочный вопрос в долгий ящик. Соседка оказалась дома, коробок обнаружилось приличное количество, и я решила, что это еще один знак того, что движение происходит в верном направлении. Однако оставался один нюанс: необходимо удовлетворить соседское любопытство в качестве платы за услугу – как-никак целый год вместе на лавочках просидели, качая коляски. Придумывать что-либо смысла не было, ведь все равно скрыть от соседей такое значительное событие, как развод, не было никакой возможности.
– Да съезжаю я, Оксан. Расходимся.
– Вот это да! А что случилось? Вовка твой вроде ничего, при должности, при заработке.
– Ну… во-первых, выпивает, уже давно и чересчур. И потом еще много чего, не расскажешь так.
– Что, у него баба?
– Да нет, не думаю, если только эпизодически. Я же говорю: сама подала заявление.
– Блин, а как же Катька? Все же отец. У них семья богатая. Мамашу его хорошо помню… вся такая… со связями тетка. Может, еще подумаешь? Можно же подшить наконец.
– Да уже много чего было на эту тему. Алкоголизм – болезнь хроническая, как говорится. Периоды ремиссий и обострений.
– Ой, ну не знаю, я бы еще поборолась. Все-таки семья, ребенок.
– Да не, я уже все. Решила. Ну так что, я возьму коробок пять-шесть?
– Бери, конечно.
Коробки оказались довольно большими, из крепкого картона, донести их собранными было проблематично. В целях конспирации я быстро сообразила их разобрать и закрыть в таком виде на балконе, дабы не попадались Вовке на глаза. Пока я складывала коробки, Оксанка стояла в дверном проеме, скрестив руки на груди, и находилась, судя по всему, в глубоких размышлениях. Наконец коробки превратились в плоские листы. Я поблагодарила за помощь Оксану и уже почти захлопнула за собой дверь, как вдруг из глубины квартиры появился соседкин муж, принеся с собой как вечное дежавю сильное пивное амбре, пивной животик и раскрасневшуюся рожу.
– Оксана, иди, вытри ей зад: сидит, скулит уже минут десять.
– Иду уже.
Я развернулась и, на ходу еще раз поблагодарив, исчезла в темноте лестничной клетки.
Я успела до прихода Вовки собрать в несколько коробок летние вещи и обувь, а также кое-какую посуду и книги. Около десяти мы с Катериной завалились спать.
Несколько вечеров ушли на подпольные сборы. Однако в итоге я пришла к выводу: если не хочу трепать себе нервы, то придется взять отгул, провернуть все за один рабочий день, а потом оставить записку или позвонить. Иначе не выйдет. Славка поддержал мою идею.
Час икс настал в среду перед дежурством. Мы со Славкой под благовидными предлогами отпросились с работы и осуществили
Накануне я совершенно не спала, ворочалась всю ночь, потому что совершенно не в силах была преодолеть дикий страх, неожиданно меня охвативший. Утром на полном автопилоте закинула Катьку в школу и бегом вернулась домой. Начались истеричные сборы оставшихся вещей. Около одиннадцати я огляделась вокруг: вроде все собрано. Все, что было моим и Катькиным. Еще немного посуды, постельного белья, Катькина мебель, мой компьютер и маленький кухонный телевизор. Ничего, семья Сорокиных не обеднеет. Ну, вот и все. Я сидела на корточках посреди груды наскоро перебинтованных скотчем коробок в состоянии полной прострации.
Половина двенадцатого – за Катькой я не успевала и потому позвонила матери для подстраховки.
