У законной жены Александр появлялся воровато, почти не глядя на детей, оставлял деньги и после контрольного отзвона новой супруге скрывался в брюхе грязного лифта. В последний приход завел краткий разговор о переезде в пустующее и гораздо более приличное жилье «госпожи победительницы» и, получив ожидаемый отказ, оповестил о своем решении продать злосчастную квартиру в Озерках и купить им что-то доступно-двухкомнатное. Ира в ответ промолчала.
Сама Валентина в последние недели находилась на пике энергии, чувствуя себя в самом эпицентре жуткого семейного торнадо. Телефонные отчеты, так необходимые мне для правильного поведения в седьмой палате, сопровождались массой эмоциональных выпадов, ярчайше обрисованных персоналий (что стоит «госпожа победительница»), громких вздохов и звуков глубоких затяжек с басовитым покашливанием. Вот она, драма жизни. Точнее, вот она, жизнь. Все это хорошо совпадало с тем, что я наблюдала на отделении: отпрыск регулярно возникал в коридоре напротив кабинета заведующей, активно стимулируя процесс лечения материально; меня, очевидно, не совсем осознанно, избегал. В седьмую палату заскакивал буквально на пять минут, а потом, стараясь не шуметь, закрывал поскорее за собой дверь и, не дожидаясь лифта, неуклюже бежал вниз по лестнице.
Пронеслась еще неделя, к концу которой я пришла практически с пустым кошельком. Хотя немного выручили очередные несколько тысяч от Вербицкого. К утру четверга, после получасовой телефонной психотерапии с Асрян, я наконец открыла рот. Момент оказался подходящий – мы оба, торопясь, вылезали без пяти восемь из машины.
– Господин Сухарев, дайте денег: у меня финансовый кризис.
Славка страшно смутился и тут же полез в задний карман.
– Так ты чего молчишь? У меня же есть немного. Дали вчера, прямо неплохо, давно так не было. Протянем?
Он вытащил пару пятитысячных бумажек. Взгляд его впервые стал потерянный и печальный.
– Спасибо. Конечно, протянем.
Тут же стало легче дышать, как будто развязался тяжкий узел на шее. Я решила побыстрее сменить тему.
– Вчера звонил Костик, снова звал в воскресенье на дачу. Можно сразу после дежурства мотануться. Только Катьку забрать перед этим.
– Зачем забирать? На дачу же едем.
– Она скучает, Слава, два дня у бабушки, а потом в школу – это жесть даже для нее.
– А, ну тогда без проблем, заберем. Я ж типа… без опыта работы, так что не обижайся.
Смешно. Все умеет сделать смешным.
Полина вопреки всем канонам неврологии уже, к моей радости, ползала по палате. И не просто ползала, а почти нормально ходила. Еще в среду, наблюдая за ней, я кожей ощутила какой-то резкий подъем сил, явно связанный с неизвестным внешним воздействием, поначалу сильно испугалась и тут же забаррикадировалась в пустой процедурке для получения полной политинформации от Валентины. Оказалось, не все так плохо: всего лишь сама Валентина благонамеренно слила информацию о намерении Саши купить квартиру для бывшей семьи. Отпрыск напрямую такую положительную новость почему-то не сообщил. Вероятно, еще не выстроил генеральную линию поведения в новой ситуации. Полина оживилась не на шутку, уже, вероятно, переместившись душой и телом в новое жилье для своих девочек. Никакой учебник по неврологии или все труды мира по сахарному диабету не смогут превзойти силу желания. И вот оно: в истории болезни госпожи Вербицкой все стало идеально: и уровень глюкозы, и цифры давления, биохимия, клиника, моча – все в норме. Домой, скорее, скорее! Мои ручки, мои ножки, поправляйтесь, черт подери… Все кипы бумажек с анализами можно выдрать и оставить только этот припев. И больше ничего. Одна лишь томография многострадальной головы выбивалась из графика непонятным образом, так же, как и в прошлый раз. Противное серое пятно никак не хотело уменьшаться, совершенно не вписывалось в быстрое восстановление движений и речи.
Еще одна вещь беспокоила меня. Скорее, простое любопытство, которое по причине питерской интеллигентности я никогда не удовлетворю: как же она жила в последнее время, потеряв самое дорогое в жизни – сына? Значит, потеряла и смысл? Похоже, что нет. А что же она тогда потеряла? А может быть, что-то нашла? Хотя бы раз поговорить с ней об этом. Но этого не будет. Это все в себе, глубоко внутри, бесконечный темный океан.
В пятницу часам к одиннадцати была готова очередная контрольная томография, никак не добавлявшая оптимизма поборникам материальной медицины. Но поскольку голова доктора Сорокиной тоже не очень отвечала стандартам нормы, то отнеслась я к очагу на снимках даже спокойнее, чем в прошлый раз. С общепризнанной точки зрения это казалось совершенно неправильным, но клиника шла положительно вопреки результатам обследования. Все равно она вернется еще раз и еще раз, потому что так течет ее жизнь, и никому ничего не изменить, ни богу, ни черту. Еще неделя, и кончится вполне адекватный срок лечения. Скорее всего, будет почти нормально ходить, а рука уже и так вполне восстановилась. С такими мыслями я открыла дверь седьмой палаты и застала Полину за ежедневной гимнастикой.
