Притворись, что мы вместе полностью

Обсудили все достоинства и недостатки Моисеевны, еще немного посудачили о Валентине и ее ветреном характере и на том расстались. Самым важным на сегодня было ясное сознание и чистейшая быстрая речь. Это и была настоящая награда. Реальный адреналин.

После работы я опять потратила деньги, купив каких-то гостинцев для поездки к Костику. Слава пришел около восьми вечера – шесть операций одна за другой, без перерыва – и с красными глазами. Энергии у него хватило на тарелку борща, после чего он завалился на диван и задремал. Первый раз за многие годы меня расстроила мысль о субботнем дежурстве, лишавшем нас возможности провести выходные как все нормальные люди. Поменяться так и не удалось. Пришлось признаться самой себе, что то ли от недавней болезни, то ли от накопившейся усталости и кучи всяких событий бессонные ночи переносились теперь заметно сложнее. Утром после дежурства нужно было дотянуть еще и день на отделении. Ночной круговорот превращает человека в персонаж из кукольного театра с отсутствием координации и постоянным позывом сложиться всеми костяшками где-нибудь в уголке бытия.

Катрина страшно разбушевалась под вечер, узнав, что после субботы у бабушки мы все вместе поедем в дом с большой собакой. На укладывание и описание основных параметров кавказской овчарки ушло лишних полчаса, так как ребенок тут же вспомнил про невыполненное обещание о собственном песике, и покой настал только около половины одиннадцатого – столько было на часах в комнате Катрин, когда я смогла потихонечку выскользнуть из-под ее одеяла.

В нашей комнате царила темнота, старый хозяйский телик разнообразно и совершенно бессмысленно освещал пространство и события. Славка не смог даже раздеться и крепко спал. Я накрыла его пледом и попыталась кое-как запихнуться под остаток торчащего из-под него одеяла. Не получилось, и я села на край кровати с целью продумать способ максимально тактичного вытаскивания одеяла из-под большого мужского тела. Награда – приятное залезание под бок. Работать шесть дней в неделю, плюс-минус две ночи без сна – это нельзя. Теперь уже нельзя. Очевидное становилось понятным не сразу, для понимания многих истин требовался долгий период созревания. Или же есть такие специальные, совершенно не приспособленные и не защищенные от жизни люди, которые понимают законы существования только по прошествии большого количества лет?

Вот Асрян – молодец, а Лена Сокольникова – настоящая тормозила. Это однозначно и теперь совершенно ясно. Более того, не совсем здоровая на голову тормозила, тщательно этот факт от всех скрывающая, и еще, что самое абсурдное, пытающаяся лечить несчастную голову госпожи Полины Алексеевны Вербицкой. Все это просто полнейшая чушь. С претензией на понимание ее проблем, как будто еще и знаешь, где выход. Свой бы выход поискала сначала.

– Полина Алексеевна, ведь главного вы обо мне так и не знаете. Мы с вами где-то даже друзья по несчастью.

– Леночка, вы сами не совсем понимаете, что с вами, а уже поставили себе диагноз сумасшествия. А что, если вы просто чувствуете чуть больше, чем другие?

– Расстрою вас – это всего лишь годами копившийся недосып, хроническая усталость, многолетний брак с алкоголиком и дурная наследственность. Мама говорила: моя прабабушка по отцовской линии много говорила непонятного, особенно под старость, а потом и вовсе ушла погулять и не вернулась. Искали несколько дней, так и не нашли.

Полина сидела на тоненьком подоконнике седьмой палаты, по-детски поджав под себя коленки. Окно было открыто, и очень хотелось попросить ее пересесть на кровать, ведь все же не первый этаж. Потоки ледяного воздуха пронизывали до самых косточек.