Притворись, что мы вместе полностью

– Да у него и без этого довольно много неожиданных новостей, которые от меня тщательно скрывают.

На самом деле страшно хотелось понять, в курсе ли Костик. Но он продолжал смотреть на меня наивно и по-дружески, явно ожидая встречного потока информации. Чем дальше крыть, я не знала, и голос опять предательски задрожал, как вчера с Асрян.

– Он теперь в больнице много времени проводит. Гораздо больше, чем раньше.

– Ну и че? Ленка, ты как маленькая! Не все в тридцать лет становятся заведующими. За все надо платить. Блин, кто угодно мог бы гундосить по этому поводу, но только не ты.

– Костик, у него там есть женщина, свободная и без детей.

Совершенно очевидно, для Костика информация тоже оказалась новостью.

– Да ну, Ленка! Зачем ему от тебя гулять? Вся ж больница трепалась, как вы на нейрохирургии почти доломали старый диван в кабинете Головы. Любовь-морковь и соответствующее звуковое сопровождение.

– Блин, Костик, я сейчас сквозь землю провалюсь, прекрати. Как же хорошо, что я оттуда уволилась: всего этого точно бы не перенесла. Понимаешь, это все как смена времен года: приходит и уходит. Хочешь ты того или нет. От всех гуляют, даже от твоей Татьяны можно загулять, не зарекайся. Вот сейчас как поцелую, куда ты денешься?

– Ладно, ладно, притормози. Все равно не торопись делать выводы. Пойдем обратно, холодно тут.

Внутри организма бурно разрасталась залихватская дурь, и я активно опустошала очередной бокал. Становилось весело, и одновременно опять наворачивались слезы.

Ну уж нет, не сейчас. Сегодня мне будет хорошо.

Костик семенил за мной следом и совершенно по-детски пытался привести к здоровой доминанте все услышанное, однако попытка заранее была обречена на провал. Он выглядел как ребенок в детском саду, впервые пострадавший от рук воспитательницы.

– А ты с ним-то говорила? Может, это все ерунда? Может, врут… И вообще, давно ты узнала?

– Уже несколько недель. Информация точная: мне моя Люся из приемника слила. Помнишь ее?

– Вот вы, бабы, добрые друг к другу.

– Я предпочитаю знать, чем не знать.

Наконец он устал от неудобного разговора и храбро вцепился мне в руку.

– Да ладно чушь гнать. Славка всегда был бабами обвешан, но как с тобой, ни с кем не жил. Еще триста раз все это забудется. Все, пошли уже знакомиться, пока не напилась до чертиков.

Мы вернулись в зал. По дороге я ругала себя за этот разговор, заведенный совершенно не к месту и ничего не дающий. Одно хорошо: раз Костик ничего не знал, значит, скорее всего, пока ничего серьезного.

Потерпите, мадам: алкоголь помогает, причем всем и всегда. И вообще, надо было раньше начать пить, еще пару недель назад. Теперь бы уже на и так нездоровые мозги наслоилась алкогольная энцефалопатия, а, как известно, сумасшествие дает удивительную возможность: реальность перестает существовать в том виде, в каком ее воспринимают окружающие. Она становится только твоей. Аллилуйя.

Костик был уже не очень уверен в моих способностях передвигаться и твердо придерживал слегка шатающееся тело за локоть. За врачебным столиком сидели повзрослевшие и несколько оплывшие Славики Сухаревы.

– Так, сейчас познакомишься, договоришься, когда придешь в клинику, а потом уже пей сколько влезет.

Сергей Валентинович оказался на общем фоне более-менее приятным и не старым. Мы обменялись визитками, улыбками, поздравлениями с Новым годом и назначили дату первого свидания после праздников. Удовлетворенно выдохнув винные пары, я уже хотела развернуться и направиться в сторону наших бабских посиделок. Однако сосед Сергея Валентиновича, как потом оказалось, сосудистый хирург из Мариинской больницы, мужик явно кавказских кровей, вцепился вместо Костика в мою руку и властно предложил составить им компанию, хотя бы на один бокал. На бокал – это хорошо. Я решительно присела. Сейчас самое время послушать про все мои достоинства, по крайней мере, про экстерьер. Мужички уже тоже были навеселе, и где, как не на чужом корпоративе, попробовать снять приглянувшуюся блондинку. Слава богу, Сергей Валентинович особо в обработке не участвовал и вообще при более детальном рассмотрении показался типичным заезженным питерским главврачом, который даже на пьянке толком не может отвлечься от решения рабочих вопросов. Наверняка двое детей и жена-врачиха. В глаза бросилось: кроме него, никто за столом не носил обручального кольца. Бодрый горец повел меня танцевать медленный танец, после которого я нагло покинула кавалера и вернулась за свой столик.

Через час нам уже стало скучно, дамы переместились в соседний ночной клуб, где еще до четырех утра активно занимались физической культурой.