Неврологическое мнение почти не отличалось: вроде как клинически все о’кей, но МРТ, конечно, не совсем. Требуется еще долго восстанавливаться, может быть, даже задержаться в стационаре и продлить лечение. Я хоть и молчала, но хорошо понимала: Вербицкая не останется здесь больше ни одного дня. Доктору Сорокиной предстоял нелегкий разговор, и гипертонический криз на прошлой неделе также не давал покоя. Вспомнила ее силуэт в окне, выражение лица… А вдруг задеты какие-то психические центры, а я в упор не замечаю? Еще за несколько метров до двери в палату почувствовала свежий аромат «Шанель», и, конечно, первой меня встречала дорогая замшевая сумка, а за ней аккуратно заправленная кровать. Вербицкая в нетерпении сидела за столом, одетая в легкое шелковое платье и изящные туфли на довольно приличном на этот раз каблуке.
– Елена Андреевна, что скажете?
– В целом ситуация, безусловно, улучшилась. Однако недооценивать случившееся нельзя. Если вы настаиваете на выписке, а я вижу по обстановке, что настаиваете, то дома вам предстоит большая работа. Много назначений от невролога, ну и, естественно, мои рекомендации. Придется нам несколько увеличить дозу сахаропонижающих. Я на вас надеюсь. Конечно, жара подвела, но все же следите за собой как можно более тщательно. Старайтесь снижать нагрузки и больше отдыхать, поменьше нервничать по пустякам, даже если это и не совсем пустяки. Пока погода не собирается меняться. В целом, если быть до конца откровенной, на сегодняшнем МРТ сохраняются небольшие изменения, посему неврологи настаивали на продлении госпитализации.
– Елена Андреевна, я очень благодарна, что вы входите в мое положение. Мало врачей теперь интересуются, чем живет больной, а вы так внимательны. Спасибо большое за все. Но мне как можно скорее надо домой. Ирочка сегодня ложится на сохранение, внучка одна.
– Все-таки поговорите с сыном по поводу няни, хотя бы на период беременности и грудного вскармливания.
– Ой, что вы! Это исключено. Даже не буду пытаться.
– Все равно подумайте.
– Спасибо вам еще раз за все. Я буду пунктуально все выполнять. Вы не забудете про мою просьбу?
– Конечно, нет. Пусть ваша знакомая приходит сегодня, я буду ждать.
– С ней будет веселее, чем со мной, поверьте. Она безумно притягательный человек.
– Вас мне никто не заменит. Самое главное, негде теперь будет прятаться в обеденное время.
Бывают такие женщины – улыбнулась, и все равно: шестьдесят или восемнадцать.
– Я тоже удивляюсь, Леночка, какие у нас с вами романтические отношения. Ждите моего звонка. Как только дома все успокоится, я вас обязательно приглашу. Думаю, вне больницы нам будет еще интереснее друг с другом.
– Заметано.
– Елена Андреевна, сын сегодня подойдет за выпиской и вашими рекомендациями.
– Конечно, пусть подходит.
– Вы выглядите очень усталой, вы после дежурства?
– Как обычно, ничего нового с моим расписанием не произошло.
– А я отвлекаю своими разговорами! Вам, наверное, надо идти работать?
– Я уже все сделала. Ну а вас, как тортик с чаем, оставляю на конец.
Она засмеялась.
– Вы умница, Елена Андреевна! Но сегодня как-то совсем осунулись, круги под глазами.
– Если честно, дежурство и правда было жуть.
– Что стряслось? Из-за жары, наверное? Люди все прибывают и прибывают?
– Да не в этом дело. Каждый год бывает Новый год, Восьмое марта и Двадцать третье февраля. А еще День воздушно-десантных войск тоже весело протекает.
Страшно захотелось поделиться с ней недавними воспоминаниями, хотя я понимала, что делать это вряд ли стоит.
– Полина Алексеевна, вы за смертную казнь или нет?
– Какой неожиданный поворот… Даже не знаю. Как услышишь, что эти маньяки делают с детьми, женщинами, то, конечно, думаешь, что нельзя оставлять таких живыми. А если представить, как тебе в руки дают пистолет, так уже и не знаешь, можешь лишить человека жизни или нет. Почему вы спрашиваете? Вам вчера привозили убийцу?
– Можно и так сказать.
– Да-да, я понимаю… Еще и лечить таких приходится, это очень сложно. Говорят, во время войны наши медсестры отдавали кровь немецким раненым.
Внутри все похолодело.
– Видно, измельчал нынче народ в белых халатах.
– Вы совершенно не правы. Тогда была война, и с той стороны тоже были люди, очень часто совершенно не по своей воле взявшие в руки оружие. Вся жизнь в одном дне, и никто не знал, сколько еще осталось. Теперь другое время, и нельзя мерить сегодняшние поступки тем мерилом.
– Не знаю… Мне кажется, времена всегда одинаковые.
– Нет, Елена Андреевна, вы ошибаетесь по причине своей молодости. Для чего-то, возможно, и одинаковые, а для чего-то нет. Раньше мы все жили в коммуналках, потом получали отдельную квартиру, много лет копили на автомобиль. Теперь же общество сильно расслоилось. Поменялись ценности. Теперь, я думаю, и молодому врачу, и учителю очень сложно нести гордое знамя служения человечеству. Кто бы из нас смог заработать сегодня на приличное жилье?
