– Ох, Елена Андреевна, чего-то мне кажется, мы сегодня не приляжем. Алина Петровна, что скажешь?
– Не… приляжем. Картошку еще народ перебирает, опять же теплицы надо снять, капуста у кого осталась. Вот через недельку – да. Там начнется. А сегодня еще не.
На том я и успокоилась. К вечеру действительно все почти рассосалось, и в одиннадцать часов коридор был практически пуст. Слава богу, большинство петербуржцев продолжало жить подсобным хозяйством, а люди побогаче уже предпочитали следить за своим здоровьем более тщательно. В случае чего непредсказуемого вызывали платную «Скорую помощь», которая заскакивала к нам только в ситуации полной задницы.
Полдвенадцатого позвонил Федька:
– Привет, дорогая! Приходи посидеть. Костик тут. Дежурит сегодня. Поболтаем.
Покопавшись в сумке, я достала кусок запеченного мяса и рванула на хирургию. Народ уже что-то грел в микроволновке, из-под стола на свет родилась бутылка коньяка. Костик вышел на первое свое дежурство после смены работы, и все были ему очень рады.
– Привет, светило! Как коммерция поживает?
– Ничего, Лен, терпимо. Непривычно, конечно, но в целом жить можно. Детям уже по страховке зубы сделал, жене тоже.
– А себе что ж?
– Да пока некогда, надо освоиться. Машину дали.
– Круто, какую?
– «Опель Астра» две тысячи четвертого года, свежий. Можно и в выходные пользоваться, только бензин свой.
– Круто, ничего не скажешь. Я рада за тебя.
Мужики как-то не поддержали моего энтузиазма в расспросе о новой работе, и тема разговора быстро перескочила на последние матчи «Зенита». Славка старался не отвлекаться от мужского коллектива и сидел в куче тел на диване перед телевизором. Я разогрела мясо, выпила предложенную рюмочку коньяка и решила было потихоньку уйти. Но тут завалили гости с травматологии и, как всегда, опоздавшая Светка Воронцова. Травматологический состав нашей сборной был неустойчив, и на этот раз из опытной молодежи дежурил Серега Троицкий, дед которого много лет являлся бессменным заведующим кафедрой травматологии в Военно-медицинской академии. Дед был человеком правильным и отправил внучка в обычную мясорубную больницу, дабы научился жизни. Серега пришел около двух лет назад, уже вполне освоил азы всей грязной работы и пока не торопился менять место. Мужики углубились в «Зенит», а Света с порога начала причитать, но была грубо прервана Федором, так как старый телевизор много лет существовал без ремонта и звук работал только наполовину. Светка обиженно придвинулась ко мне и попыталась слить все несчастья на женскую голову.
– Лен, ну погляди. Вот я так не могу. Как можно сидеть и в телик пялиться? Надо же еще обход делать вечером. Они обход-то вообще делают или нет?
– Не переживай. Сестры, если что, позовут. А тяжелых и послеоперационных у них принято утром смотреть.
– Вот я так не могу. Я потом буду ворочаться и глаз не сомкну. Как так можно? А вдруг кто помрет?
– Cвета, каждый день кто-то где-то умирает. Не нагнетай. Выпей лучше пять капель. И вообще, надо уже тебе влюбиться, что ли. Замуж, короче, тебе пора, Воронцова.
– Лен, да когда?! Торчу тут круглые сутки. Вот ты молодец! В институте все сделала, еще и родить успела.
Мужики периодически срывались на крик и мат, и по накалу страстей чувствовалось, что до конца матча осталось буквально несколько минут. Мы со Светкой тихо попивали чай. Наконец «Зенит» разродился последним голом, и все стихло. Победу обмыли, выпив по половинке рюмки. Телефон молчал. Светка наконец заметила Костика и, оставив меня в покое, накинулась на очередные уши:
– Костик! Как твои дела, как работа?
– Все хорошо. Ленка расскажет, а то уже по десятому разу одно и то же.
– Ну и ладушки. Хоть, наверное, спишь как человек и работаешь как человек.
– Ну да, в целом без перегрузок.
– Эх, не то что мы тут, как проклятые. У меня сейчас весь коридор завален, а в интенсивке…
Мужики долго выдерживать причитательные децибелы не могли.
– Света, ну хватит уже! Давай закуси. А то как потом больные без тебя, матушки?
Воронцова опять обиделась, все по обычному сценарию. Мне, как всегда, стало жалко вечно обижаемую Светку, уже уничтожившую к двадцати восьми годам свою молодость и красоту во имя незабвенного кардиологического отделения. Я подлила нам чайку и даже обнаружила в холодильнике остатки мороженого.
– Светка, давай-ка оставим этих бандерлогов без десерта.
– Ой, десерт хочу.
Матч хоть и завершился, но после рекламы пошли всевозможные интервью и комментарии. Мы со Светкой забрались на широкий больничный подоконник вместе с чаем и ворованным мороженым. Светка все еще находилась в состоянии крайней озабоченности, а невысказанность мысли была для нее нестерпима. Поковырявшись немного в банке с мороженым, она окончательно оформила свои переживания:
– Лен, я все-таки не понимаю. Что Костик? Ведь такая голова. Наверняка был бы заведующим скоро. Дисер бы защитил, туда-сюда. Можно же выкрутиться и заработать при желании. Вон, другие пацаны на платной «Скорой» подрабатывают. Там почти две тысячи за сутки.
