(а + в)2 = а2 + 2ав + в2
Из учебника алгебры для
шестого класса
Очень медленно шестиклассник Петя Иванов стер с доски предыдущую запись и еще медленнее стал записывать пример. Татьяна Ивановна, учительница математики, продиктовала:
— А плюс б в квадрате минус а плюс ц в квадрате плюс аб минус ц в квадрате. Надо привести подобные члены. Если вы хорошо усвоили алгебраические формулы, которые мы проходили на прошлом уроке, пример окажется нетрудным… Иванов, постарайся записывать побыстрее!
Очень медленно Петя Иванов написал на доске условие и надолго задумался…
Нет, определенно: в этой части Вселенной трудно было рассчитывать на успех. Одни звезды были чересчур горячими, а другие уже остывали. Размеры светил тоже не обещали условий, при которых на одной или нескольких планетах вокруг звезды может возникнуть жизнь. И наконец, здесь не встречалось ничего, что было бы наделено бесспорными признаками искусственного происхождения. Ничего!..
Зонд-разведчик — шар серебристого цвета — со сверхсветовой скоростью перемещался от одной звезды к другой. Задерживаясь у звезд, он оценивал,
анализировал, делал выводы. Но… ничего! Наконец возле какой-то мощной звезды он погасил скорость и лег на орбиту вокруг нее, чтобы связаться с Координационным Советом — высшей инстанцией Широких Исследований, которые вот уже долгое время вела цивилизация тразеинов, достигшая самых высоких ступеней развития и освоившая к текущему моменту множество планетных систем нескольких соседствующих Галактик.
Зонд аккумулировал энергию голубой звезды и преобразовал ее в мощный информативный импульс. С огромной скоростью импульс пронизал космос и ушел к очень далеким от этого места Галактикам тразеинов. Потом пришел ответ.
Ответ, который можно было предвидеть.
Если б только автоматика была наделена воображением, зонд-разведчик живо представил бы себе, как принималось решение. В большом зале Решений появились дежурные члены Совета — полупрозрачные, искрящиеся разноцветными огоньками шарики (да, именно такими были внешне тразеины), каждый создал себе из пространства подставку по вкусу и настроению, и, разместившись на этих подставках, дежурные начали дебаты. Огоньки их вспыхивали и погасали — соответственно движению мысли того или иного дежурного, — однако к концу обсуждения зал засветился общим красным светом: значит, решение было принято единогласно. И все это невероятно быстро, так как на таких обсуждениях в целях экономии время спрессовывалось.
Получив ответ, зонд-разведчик оставил круговую орбиту и продолжил поиск. Таково было решение Совета, и теперь зонду предстояло оценивать не только звезды, но и детально изучать их планеты. Парадокс, но теоретики в последнее время все настойчивее говорили о том, что в этой части Вселенной, очень отдаленной от ее центра, условия для возникновения жизни могут быть совершенно особыми, что она может даже возникнуть близ звезд, которые совершенно непригодны вроде бы для роли светила, согревающего жизнь. В Совете, конечно, не могли упустить случая проверить эти теоретические воззрения (впрочем, и противников у них было множество), и, раз ни одна из звезд не подходила по привычным параметрам, значит…
У первой, второй, третьей, десятой звезд на планетах не было никаких признаков жизни. Что ж, теории, даже самые красивые и неожиданные, так часто остаются лишь теориями! Одиннадцатая звезда была маленькой и не очень горячей. Автоматы зонда мгновенно определили ее возраст. Нет, здесь тоже было явное расхождение с классическими теориями и реальной практикой.
В течение нескольких мгновений зонд исследовал первую и вторую планеты.
Затем приблизился к третьей. И тут же вся его автоматика, все чуткие приборы и анализаторы были повергнуты, если только можно так сказать про автоматику, в недоумение.
Планета была полна движения, какие-то странные предметы двигались по ее поверхности, и в атмосфере, и по воде. Однако было ли это жизнью? Во всяком случае, это совершенно не было похоже ни на одну из изученных уже форм жизни во множестве других звездных системах.
Импульсы-щупальца с лихорадочной быстротой обежали всю планету. У тонкой автоматики зонда все больше и больше рос интерес к явлению. Если это была жизнь, то в основе ее лежало нечто совершенно непредставимое.
Перестроив свою структуру, зонд-разведчик в тысячи раз уменьшился в размерах. Теперь он мог опуститься на поверхность планеты и остаться незамеченным.
Он опустился.
И вдруг — это случилось действительно вдруг — автоматика зонда уловила импульс настоящей жизни. Он исходил от одного из двигающихся по планете предметов, который тоже никак не подходил под каноны Разведанных и Изученных Форм Жизни, но, очевидно, это все-таки была жизнь, потому что импульс, уловленный автоматикой, был Мыслью. Непонятной, неизвестно на что обращенной, но Мыслью. Причем, как вдруг стало ясно логическим устройствам зонда, это была не просто Мысль, а просьба о помощи.
