Привет! Это я... полностью

В доме Бабушки (и Дедушки) два этажа и подвал. Он разделён на две половины. В одной живёт Бабушка, в другой (она называется «Другая половина») — дядя с тётей. В Бабушкиной части на первом этаже две комнаты, кухня, ванная, туалет и два коридора. Наверху — шесть ледяных спальных комнат и душ. В ванной есть также холодная кладовка. Я не люблю доставать продукты из этой кладовки. Дома у нас ничего такого нет. На двери кладовки нет ручки с внутренней стороны. Подумать страшно, что меня могут случайно запереть снаружи! И никто не будет знать, что я там заперта! Тогда я замёрзну насмерть!

В подвале я бывала много раз, но больше я туда ни ногой. Никогда в жизни! (После того раза…)

В Другой половине живут тётя Сюннёве, дядя Тобиас и наши двоюродные братья и сестра: Ханна, Мартин, Ула и Петтер. В подвале у них комната («Нижняя комната») и ещё ванная и комната Ханны.

На первом этаже — гостиная, кухня и коридор, на втором — три спальни и душ. Вдоль всего дома тянется терраса. Во дворе — хлев, амбар, «бюр» (смотри ниже), летний домик и всё прочее, что бывает во дворе.

(Среди всех этих построек так здорово играть в прятки!)

«Бюр» — сокращение от «старбюр» — это амбар на сваях. В усадьбе у Бабушки говорит просто «бюр», для краткости.

Это такой домик, в котором в старые времена хранили все продукты, — тогда ведь не было холодильников и морозильников. К потолку стабюра подвешивались вяленое мясо и солёная рыба… Стабюр стоит на столбах, и под ним можно ходить… Между лестницей и входной дверью нет площадки, просто дыра, и, чтобы войти, приходится через неё перепрыгивать. Это специально так построено, чтобы до съестных припасов не добрались мыши, крысы и прочие звери.

Однажды в эту широкую щель между лестницей и входом провалилась Ханна. Она сильно поранилась, вся была в крови. Её пришлось уложить на стол в Бабушкиной кухне. Туда пришла тётя Кристин и наложила на голову Ханны пять швов. (Тётя Кристин — врач. Она очень хорошо зашивает. Говорит, что это несложно. Я не представляю себе, как она это делает!) Ханна тоже молодец, не плакала, хотя и прочувствовала эту щель своей головой!

С Ханной и Мартином очень весело и хорошо. Особенно когда здесь нет Халварда и Дага, сыновей тёти Хейди и дяди Пауля Кристиана. Халвард и Даг взрослые. Когда они гостят у Бабушки, они обычно говорят, что мне лучше пойти поиграть с Эрленд и близнецами. Уводят с собой Ханну с Мартином и курят тайком, спрятавшись за хлевом. (Они не знают, что я об этом знаю!) Ханне и Мартину не хочется курить — они и не курят никогда, если нет Халварда и Дага. Но если старшие здесь, то Ханна с Мартином подчиняются — только для того, чтобы выглядеть крутыми.

Я иду по двору.

— Ода, привет! — кричат мне хором.

Это Ханна и Мартин — они сидят на ступеньках «бюра».

— Привет, — отвечаю я и поддеваю гравий носком туфли. И тут же слышу другой хор — из двух более взрослых голосов:

— Ода!

Нет, не то чтобы я вздрогнула — просто очень быстро подняла глаза, и могло показаться, что я вздрогнула.

Халвард и Даг. Стоят в дверях «бюра» позади Ханны и Мартина. Все четверо смотрят на меня. (Милый Боженька, только бы мне не выглядеть сейчас смешной и глупой!)

Стою и поддеваю носками туфель гравий. И краснею, краснею, щёки и уши горят… (Вот чёрт!)

— Девочки, идите поздоровайтесь с Бабушкой, — зовёт папа.

Я опять смотрю на всех четверых. Они смотрят на меня, потом — друг на друга. У меня схватывает живот. Не сильно. Мимо пробегает Эрленд, за ней близнецы. Эрленд крепко обнимает Бабушку. Я поворачиваюсь и чинно иду к Бабушке. (А что? Ничего особенного. Всё как всегда…) Я бы тоже помчалась. Очень хочется! Но нет, это уж совсем по-детски.

Кто-то из двоих, Халвард или Даг, что-то говорит. И оба громко смеются. Ханна и Мартин тоже смеются. Интересно, над чем? Над кем? Может, надо мной? (Наверняка надо мной.)

Встреча с Бабушкой — это блаженство! Бабушка обнимает меня так крепко! Так хорошо! От неё пахнет котлетами.