Воскресенье, на месяц или больше, стало днём агитационной мобилизации, тем самым «Днем шара». Всю неделю наши молодые менеджеры обзванивали московские базы волонтеров, которые мы, не будучи дураками и основываясь на горьком опыте, сразу догадались завести отдельно. Почему завели свои базы, а не понадеялись на федеральную? Всё просто. Особенностью «волковских» штабов ближе к середине кампаний становилась крайняя бюрократичность. Система теряла оперативную гибкость и превращалась в кусок затвердевшей лавы. Львиная доля пожеланий снизу тонула в почтовых переписках и фобиях ответственных сотрудников принимать решения либо, что еще хуже, их нежелании. Приходилось всё решать через высшее руководство и сроки растягивались, а момент уходил. В этой связи мы построили свою систему волонтерских баз, упорядоченную по видам деятельности и пристрастий наших активистов. Только это и спасло нас от полного и неминуемого провала, ибо за всё время кампании нам так и не удалось чего-то добиться от федерального штаба на предмет организованной работы с главной базой. Пару раз мы «выбили» рассылку по массовым встречам, и только ближе к закату кампании Ляскину удалось убедить боссов сделать рассылку еженедельной. В плане использования передовых технологий кампания была очень отсталая.
С помощью «Дня шара» нам удалось реализовать то, чего не было и у кого на протяжении всей кампании. Без заведомых и управляемых скандалов, постановок и пустой статистики. Мы разработали и успешно ввели в регулярную практику настоящий агитационный кейс. Теперь каждую неделю Москву стала получать от 30 до 50 агитационных точек по воскресеньям. Пускай точек жидких, праздных, местами совсем потешных, но это был количественный и качественный потолок в новых реалиях. Подготовка начиналась за неделю и включала в себя «горячие» обзвоны, рассылки, организованную работу по окружным чатам. Запись велась на конкретные место и время, это давало нам возможность формировать целые группы и находить харизматичных волонтеров. У каждой группы был свой штабной менеджер, мы старались сделать всё, чтобы люди не отворачивались от кампании и не теряли присутствие духа.
Успехи «Дня шара» приободрили нашу молодежь из московской команды. Мы давно задыхались от постоянных и пустых «наездов» федерального штаба, пунцовой атмосферы непонятного соперничества между отдельными «кланами». Начальство было глухо к изменяющимся реалиям, Волков слепо верил в свой план, становившийся всё более оазисным в огромной пустыне тающих надежд. Хотелось, чтобы нас отметили, еще более хотелось, чтобы наши методики взяли на вооружение и другие. Людей с реальным опытом в федеральном штабе было буквально раз-два и обчелся. На ключевых управленческих должностях были совсем новые люди или попавшие по блату. Под блатом имею в виду, в частности, специфические волковские пристрастия: Леонид мог по-рабочему «влюбиться» в сотрудника с первого взгляда или проникнуться симпатией от потока банальной лести.
Благоприятная и полезная для кампании ситуация развернулась против ее инициаторов. Волков не оценил даже пятьдесят точек, наш рекорд в «День шара» — знаковое явление для кампании, которое в прежние времена тотально распиарили бы как «стахановский» рекорд. Какая-то моль проела те ментальные преграды, что разделяли нас и постылое чиновничество. Волков не смог пересилить свое отношение к нам. В одну из поездок в московский штаб, критикуя нашу работу в ироничной и пренебрежительной манере, руководитель кампании затронул и «День шара»:
- Еще и «День шара» у вас тут какой-то свой. (С натянутой улыбкой.)
- Да, успешный проект. Удалось вернуть людям желание агитировать, высокая динамика прироста.
- Ну, проводите… (Не без изрядного ехидства.)
Первая мысль, которая пришла в голову: классный руководитель, блин, просто душой болеет за кампанию.
Почему, собственно, шар, а не что-то иное? Никакой сакральности в этом выборе не было. С получением запрета на традиционные способы агитации — кубы — Фонд пообещал придумать что-то более креативное и совершенное новое по содержанию. Шли месяцы, а разработка нового «оружия возмездия» всем административными барьерами никак не продвигалась. Сохранялась только тайна и игра фантазии от сотрудников-предсказателей. Когда тянуть больше было нельзя и выход из положения стал необходим здесь и сейчас, решение оказалось банальным и совсем не свежим. Еще в 2015 году, во время кампании за марш «Весна» (не случившегося из-за трагической гибели Бориса Немцова) Николай Ляскин предложил вариант с надувным шаром. Легкий в решении и не требующий долгой проработки вариант. Тот факт, что мы буднично вернемся к нему в «самой важной кампании в жизни», изрядно бы всех удивил в прошлые годы. Но в настоящее время, кампания катилась к чертям, и ничему удивляться уже не приходилось. Только мириться и горевать о потерянном времени.
