После выступлений настало время вопросов из зала к Навальному. Микрофон схватил Волков, который выполнял роль конферансье. Выглядело это примерно так же, как на прямой линии с президентом: люди, желающие задать вопрос, поднимали руки, и бегающая с микрофоном девочка приносит микрофон только к тем, к кому нужно. Волков никому не доверил эту острую функцию, он знал всех в лицо и, скорее всего, просто не хотел допускать до вопросов не полностью лояльных людей. Леонид крутился как волчок с микрофоном по залу, предлагая нужным людям высказаться. Когда он окончательно выбился из сил, он все равно продолжил повелевающей рукой указывать помощнику, кому можно задать вопрос, а кому нельзя. Не нашлось, видимо, для такой роли надежного человека, кроме как самолично руководителя избирательной кампании. Вопросы из зала были достаточно банальными, по которым было понятно, насколько слаба идеологическая база у координаторов штабов, тех людей, которые, казалось бы, должны быть проводниками всех наших идей в регионах. У них не было даже базовых знаний! Странно и страшно слышать столь примитивные и избитые вопросы от координаторов: «Ходил ли Алексей на Русские марши?», «Что будем делать с люстрациями?» Ответы на такие вопросы конечно должны были отскакивать от зубов у самих координаторов, и опять напрашивался тезис, который возникал на протяжении всего мероприятия: как эти люди могут заниматься эффективной работой? И кто их вообще взял?
Официальная часть первого дня закончилась, и начался пикник, который перенесли с улицы в ресторан. Алкоголя хоть было и немного, в основном вино, но многие привезли с собой крепкие напитки и успели ими основательно «накидаться». Снова отличилась команда из Барнаула под руководством Косарецкого и его спутницы из штаба, которые еле на ногах уже стояли. Многие в изрядном подпитии жаждали только одного – сфотографироваться с Навальным.
Когда в зал вошел Алексей, вся эта толпа повалила к нему, побросав еду и алкоголь. Это не было даже мало-мальски похоже на какую-то корпорацию, это был натуральный слёт секты. Увидев своего светоча, люди стремглав побежали фоткаться. Была сформирована целая волонтерская группа, которая организовывала очередь и сдерживала напор разгоряченной толпы. Многие в подпитии, кто-то пытался схватить Навального за ухо, кто-то хотел ущипнуть, а кто-то чуть ли не рукой в карман залезть. Навальный работал на этом корпоративе обезьянкой, и у него буквально на лице было написано, что ему неприятно находиться в компании своих ближайших соратников.
Когда вся экзекуция закончилась, люди продолжили пить. А что Навальный? А Навальный просто… уехал. Уехал с первого дня «Штабикона», не оставшись на его закрытие. Многих это ввело в ступор: ну как же так? И зачем это надо было делать инкогнито? Вместе с людьми он даже на ночь не остался, и на следующий день кандидата никто не увидел. Думали, что Навальный прибывал в шоке от публики, которая приехала на «Штабикон» из регионов, его достали дурацкими вопросами и просьбами сфотографироваться, как с дрессированной обезьянкой на набережной Адлера. Остались только Леонид Волков и Роман Рубанов. Последний, впрочем, предпочитал находиться в тени.
Официальной частью пьянка не закончилась, люди, разбившись на компании, выпивали по региональному принципу, либо кто с кем успел познакомиться. Чувствовалось, что общего единения всё равно нет. На официальной части банкета бывало так, что люди с подносом ходили по залу, не зная, к кому сесть за стол, испытывая психологический дискомфорт. Друг с другом люди не были знакомы, чувствовалась некая скованность, и это ярко характеризует низкий уровень администрирования кампании и полное отсутствие тимбилдинговых программ.
На следующий день после бурной ночи начались внутренние розыскные мероприятия. Оказалось, что жене Леонида Волкова Анне Бирюковой долго не давали покоя пьяные крики кого-то из числа наших сотрудников, которые ночью ломились в сауну и пытались сломать дверь, чтобы попариться. Всё это сопровождалось ором и стуком в дверь, которые не давали уснуть бомонду.
Мы же небольшой компанией отправились в коттедж, где также жил Николай Ляскин. С жильем, кстати, нам повезло. Организаторы не дали нам выступить с профессиональной точки зрения и не подчеркнули наш опытный статус, но хотя бы заселили в «более лучших» условиях, чем остальных региональных координаторов. К нам пришли сотрудники федерального штаба Евгений Замятин и Владлен Лось, а также на удивление присоединившийся Сергей Бойко. Начался разговор, и в какой-то момент Бойко стал откровенной «хейтить» Волкова: «Да какой вообще Лёня организатор, как всерьёз можно об этом говорить?! Давайте называть его просто айтишник!» Я был искренне обескуражен его позицией: ближайший соратник, который пользовался всевозможным блатом от своего покровителя, пускай и в неформальной обстановке, но позволял высказывать себе такие мысли. Но тогда к Бойко у нас не было еще той откровенной неприязни, которая разовьется позже, и мы махнули на него рукой.
