Вернувшись на базу, мы стали рассматривать наши боевые машины. На своём «ишаке» я насчитал более пятнадцати отверстий разных диаметров. У капитана Гайдарова, при посадке оторвался стабилизатор левого крыла, который ему прострелили в тот момент, когда мы уходили домой. Пока мы считали наши пробоины, к нам подбежал Богатырёв и горьким тихим голосом, произнес лишь одно: «Война началась…». Конечно было и так понятно, что это случится. Откровенно говоря, я представлял себе войну, но я не представлял себе войну, такой… В небе было очень страшно, а если представить, что происходило на земле в этот момент? Она разная. И страшно там, где ты видишь врага в живую. Стоишь с ним лицом к лицу. А война в небе, это отдельный сюжет, который сопоставим со спортивным состязанием, за жизнь или смерть. Где ты ведешь счет, и получаешь за это награды и денежное пособие. Либо ты, либо тебя. Третьего не дано.
***
После первого и тяжелого боя, мы тем же офицерским составом собрались в штабе полка у Богатырёва. Командирские, слегка запыленные ходики пробили ровно 11:00 часов утра. Алексей сидел в углу рядом с Букиным. Его лицо было испачкано нагаром после вылета. Волосы прилипли к его морщинистому лбу, а на шее пробивалась не большая кровавая полоска от воротника. Натёр во время боя. Ничего не могу сказать плохого про своего ведущего. И лётчик отличный, и как человек хороших. В первом бою, конечно я его не много подставил. Я должен был не терять из виду своего ведущего, а я с зенками по пять рублей, войдя в раж, погнался за фрицами. В следующий раз умнее буду.
Богатырёв сидя на краю стола смотрел за окно, и дымил одну за одной, откашливаясь после каждой выкуренной папиросы. Киреев, прибывший к нам особист, с таким же задумчивым видом, листал карты нашего полуострова. Остальные летчики, расположившись в другом углу на темно-зеленой тахте, молча посапывали после боя. «Ну и что дальше?» – произнёс вдруг Богатырёв, затушив последнюю, выкуренную из пачки папироску.
– Дальше будем воевать, товарищ комполка! – ответил я, засунув руки в подмышки.
– Есть мысли по этому поводу?
– Пока нет, но будут. Включите лучше радио, товарищ полковник, может будут, что-нибудь передавать?
Иван Степанович медленно сошел с края стола, и подойдя к закрепленному на стене бумажному репродуктору, щелкнул тумблер. На радиоволне давал концерт Петр Лещенко с его «Черными глазами», мы на какое-то время замолкли, и опустив глаза слушали его выступление в ожидании горькой полуденной правды.
После вступительной музыки, голос Молотова окутал наш кабинет. Наши улицы, города, сёла. Наш разум. Наши сердца. И в конечном итоге нашу страну!
– М-да уж… – пробубнил про себя Богатырёв, – Не пойму финны то с какого херу тут вылезли? – разведя руками, матюгнулся Иван Степанович.
– Мало получили вестимо… хотят реванш взять за Зимнюю войну. Сейчас они потихоньку, на плечах Германии и вылезут к нам, проститутки! – ответил Гайдаров, вскочив со стула.
– Суки… что ж за люди такие?! – ударив руками по столу, распсиховался Алексей.
– Ничего-ничего! Они надолго не задержатся у нас! – подбадривая офицеров, воскликнул Богатырёв, – Верно ведь, Лёвкин?
Приподнявшись с места, я откашлялся и тихим голосом ответил:
– Долго они конечно не задержатся…
Пришедший в разум Богатырёв встал с кресла, и подойдя к телефону хотел соединится с другими полками, но связь была уже перебита либо перерезана диверсантами. Нам оставалось рассчитывать теперь только на свои силы.
