— Иногда я связываюсь с Эмелин и Цецилией, но мы в разных городах, у нас много всяких дел, — сказала Джулия. — Когда с родными живешь в одном доме, вы близки, но потом вырастаешь, и пути ваши расходятся.
Прежде Алиса подчинялась сигналу матери и меняла тему. Но теперь она хотела знать, что скрыто за этим молчанием. Потому-то и рылась в ящиках комода — в надежде наткнуться на разгадку.
— А Сильвия, Эмелин и Цецилия по-прежнему близки?
— Не знаю. — Лицо Джулии было бесстрастно. — Наверное, раз живут в одном городе. — Она помолчала. — Я горжусь тем, что я взрослый самодостаточный человек, для женщины это редкость. Если правильно тебя воспитаю, то и тебе никто не будет нужен.
Алиса представила, как она и мать машут друг другу с двух маленьких необитаемых островов.
— Почему ты задаешь такие вопросы? — спросила Джулия.
Алисе хотелось сказать: «Потому что мне кажется странным, что немногие семейные фотографии лежат в тумбочке, что из всей семьи мы видимся только с бабушкой Розой, а праздники отмечаем одни или с миссис Лейвен и ее родственниками. Потому что у тебя три сестры, и я тоже хочу сестру, чтобы делить с ней комнату и болтать перед сном».
— У нас с тобой прекрасная жизнь, — сказала Джулия. — Верно?
— Да, — кивнула Алиса, понимая, что мать ждет ответа, и, потом, так оно ведь и было. «Пока что, — мелькнула мысль. — А если что-нибудь случится?»
В следующий раз оставшись в квартире одна, Алиса позвонила бабушке Розе.
— Мама поругалась с сестрами? — спросила она.
Алиса знала, что вопрос бабушку удивит, и все же рассчитывала получить ответ. В бабушкином доме повсюду были следы прежней жизни семьи: над кушеткой фотографии дочерей в рамках, на другой стене — переехавшие из Чикаго лики святых мучениц, взглянув на которые мама всякий раз закатывала глаза. Кроме того, Роза любила поговорить, у нее не бывало этих провалов тишины.
— Конечно, они цапались. В семье случаются перебранки, как без этого?
— Мы с мамой никогда не ссоримся. И с тобой тоже.
— Твоя правда. Видать, каждое поколение лучше прежнего. Все, что происходило между моими девочками, касалось только их. Думаешь, они мне что-нибудь рассказывали? Я же мать.
— Странно, что я никогда не общалась со своими тетями. Да, Эмелин к нам приезжала, но я была совсем маленькая и ничего не помню. Моя подруга Кэрри постоянно встречается со своими дядями и тетями. Мне как будто… — Алиса замешкалась, — чего-то не хватает. А мама не хочет об этом говорить.
— Кто бы сомневался. Но я не желаю огрести неприятности, что-нибудь разболтав без ее ведома.
— Я не знаю фамилию отца. Скажешь мне?
— Спроси у матери. — Роза повесила трубку.
Алиса попыталась что-нибудь выведать у миссис Лейвен, но та возмутилась:
— Твоя мама красавица и умница, на работе выворачивается наизнанку. Тебе с ней невероятно повезло.
Алиса вздохнула и оставила тему. Она знала, что мать взяла на стажировку непутевого племянника миссис Лейвен, а на каждое Рождество дарит ей дорогую сумочку. Было ясно, что этот путь к информации перекрыт. Последним шансом могло бы стать письмо к кому-нибудь из тетушек, но Алиса не знала их адресов. Да и что напишешь? «Здравствуйте, я ваша племянница, как поживаете?» Возможно, мама права в том, что сестры повзрослели и у них уже нет ничего общего. Кто знает. Может, они даже не вспоминают друг о друге.
Алиса перестала задавать вопросы. Занятие бессмысленное, оно лишь выводило мать из равновесия, а это чревато риском. От волнений повышается кровяное давление, что приводит к инфаркту или инсульту, а мамино здоровье — это главное. Алиса говорила себе: «Если прекращу расспросы, то перестану расти». Подобные заклинания она мысленно произносила с тех пор, как начался ее безудержный рост: «Я перестану расти, если не буду грызть ногти. Если откажусь от сладкого. Если на уроках стану первой поднимать руку». Однако ни один обет не сработал, последний тоже. Алиса больше не затрагивала тему материнского прошлого, но продолжала тянуться вверх.
Цецилия, позаимствовав мантру Уильяма «Никакой чуши, никаких тайн», честно отвечала на любые вопросы дочери. Однажды вечером три сестры сидели в кухне, и шестилетняя Иззи вдруг спросила, откуда берутся дети.