С помощью Уильяма девочка установила в одной из своих комнат динамики, позволявшие семействам общаться, не прибегая к телефону. Цецилия и Эмелин сперва сочли затею нелепой, но вскоре стали пользоваться устройством ежедневно:
Закончив ординатуру, Кент вместе с Николь перебрался в Чикаго и получил должность спортивного врача в команде «Быков». Не реже раза в месяц они ужинали с Уильямом и Сильвией в мексиканском кафе, иногда к ним присоединялись Гас и Вашингтон с женами. Круг общения Уильяма и Сильвии этим и ограничивался, не считая, конечно, двойняшек. Потом Кент и Николь сосредоточились на том, чтобы завести ребенка, и совместные ужины почти прекратились. Уильям и Сильвия скучали по друзьям, но были совсем не прочь вечерами оставаться дома. В компаниях им бывало неуютно. Когда новый человек интересовался, как они познакомились, оба отвечали туманно, поскольку правдивый рассказ выглядел неоднозначно. Сильвия где-то прочла, что от частых повторов всякая история теряет достоверность. Люди склонны преувеличивать и потому в своих рассказах опускают все, на их взгляд, скучное, выделяя яркие моменты. За годы детали и время событий меняются, история становится скорее легендой, нежели истиной. Сильвия радовалась, что они с Уильямом редко рассказывают о себе и потому история их любви остается не искаженной.
— Вы так нежны друг к другу, — как-то раз сказала Эмелин, когда они вместе с Сильвией ходили по магазинам. — А я вот вечно оставляю Джози одну с малышом или браню ее за разбросанные носки.
Сильвия улыбнулась:
— У нас нет детей, и мы не живем, как вы, на вокзале.
— Твоя правда, — вздохнула Эмелин, хотя обе прекрасно знали, что она счастлива жить в доме, где привычны детский плач, ребятишки, которых еще не забрали припозднившиеся родители, банки не до конца израсходованной краски и вопрос «Что это?» малыша, нашедшего вибратор.
Однако сестра подметила верно — отношения Сильвии и Уильяма были нежнее, чем у многих пар. Сильвия следила, чтобы он вовремя принимал свои таблетки, а он искал ее взгляд, без сил вернувшись с работы. Бывало, она хотела взять его за руку и тотчас встречала ладонь, потому что в тот же момент у него возникало аналогичное желание. По утрам Уильям готовил ей сэндвичи, которые она брала на работу. Сильвия старалась не расплескать их жизнь, и он стремился к тому же. «Мне так повезло», — шептал Уильям, засыпая, и это было справедливо для них обоих. Сильвия едва не упустила жизнь с этим человеком и теперь ценила каждый ее миг, которых становилось все больше.
Алиса всех ошеломила — к девятому классу ее рост составлял шесть футов один дюйм. В ее частной школе тренеры по волейболу и баскетболу ходили за ней табуном и заманивали в свои команды, невзирая на отговорки — дескать, у нее плохая координация. В картине жизни вновь обозначился персонаж отца. Все, от миссис Лейвен до почтальона и директора школы, роняли, словно сговорившись: «Похоже, твой отец весьма крупный парень, а?»
Теперь Алиса совсем не походила на мать. Прежде их сближало то, что в детстве у нее был вроде как мамин разрез глаз, однако сейчас и он пропал. Разница во вкусах в одежде тоже не способствовала сходству. В рабочие дни Джулия носила жакеты, юбки и шелковые блузки, по выходным — тонкие черные брюки и просторные рубашки. У Алисы же была коллекция кроссовок и разноцветных спортивных штанов. Из-за худобы и роста ей было трудно подобрать одежду и обувь. Кроссовки же были унисекс, и это давало какое-никакое разнообразие. Однажды утром Джулия, окинув дочь недоуменным взглядом, сказала:
— Ты совсем не женственная.
— Мама, сейчас 1997-й! — засмеялась Алиса. — Мне не нужно выглядеть женственно.
Ей нравилось, что она, видимо, похожа на отца. Возникало ощущение полной семьи, даже если один родитель исчез. Казалось, отец рядом — ну или хотя бы его гены, — и это придавало силы. Освоенная в средних классах эффективная тактика сутулости, позволявшая выглядеть «нормальной», теперь уже не годилась. Хоть пополам согнись, миниатюрнее не станешь. С Кэрри они были неразлучны, но та остановилась на пяти футах и лишь подчеркивала рост Алисы, которой, обнимая мать или подругу, приходилось наклоняться, что выглядело неуклюже. Из-за своей длинноногости она постоянно обгоняла спутниц, а в конце дня у нее ныла шея, потому что в разговоре с кем-нибудь надо было наклонять голову. Одноклассники называли ее Жирафой и Зеленым великаном[26]. Учительница математики дала совет, стараясь говорить как можно мягче: «Дорогая, всегда носи обувь без каблуков, чтобы мальчики себя чувствовали увереннее». На улицах встречные мужчины подтягивались и напружинивали грудь, словно рост Алисы бросал вызов их мужественности.