Джулия улыбнулась ее прихотливой мысли, по такому она тоже скучала. Сильвия была той ее частью, что сошла со страниц романа, что ради развлечения целовалась с мальчишками ровно девяносто секунд, что рассуждала об ином измерении и призраках с той же легкостью, с какой составляла список покупок. Может, они и вправду призраки или галлюцинация, но это неважно. Джулия сознавала, что уже давно не чувствовала в себе такой легкости, почти расслабленности. Сейчас она должна быть в другом городе, но сидит рядом с сестрой, которую четверть века назад удалила из своей жизни. Радость поднималась в ней, точно пузырьки в стакане газировки. На час-другой она освободилась от себя реальной и своей реальной жизни. И когда чуть позже Джулия уехала в аэропорт, обе сестры знали, что она вернется, хотя об этом не было сказано ни слова. Они нашли лазейку, которая позволяла им, никого о том не оповещая, быть вместе, что пока что ничего не означало и одновременно означало все.
Алиса ждала мать в ее любимом греческом ресторане. Джулия запаздывала, но это даже хорошо. Днем Алиса с головой погружалась в работу, придирчиво проверяя каждую строчку рукописи, и потом с трудом перестраивалась на живое общение с его неловкими паузами, вопросами и перескакиванием с темы на тему. Ей нравилось ее дело, требовавшее тишины и кропотливости. Редактируя книгу, она все проверяла и правила, удостоверяясь в безоговорочной точности дат и событий. Начальство ценило Алису за то, что после ее редактуры рукопись обретала максимально возможный безупречный вид.
Официант вновь подлил воды в стакан, и Алиса сделала глоток, считая это данью вежливости за его хлопоты.
— Простите мое любопытство, — сказал официант, в очередной раз возникнув с кувшином, — но не играете ли вы за «Либерти»?
— Нет, я работаю в издательстве.
Официант покраснел.
— Извините, я просто подумал…
— Все нормально. — В хорошем расположении духа Алису забавляло впечатление, производимое ее ростом. В людях — обычно мужчинах — тотчас проявлялась их натура. Таращится как дурак — значит, дурак. Возможно, официант и не дурак, но показал себя не с лучшей стороны, не сумев представить иного, кроме спорта, занятия для высокой женщины. Ну или хотя бы помалкивать.
Уловив движение в дверях и запах знакомых духов, Алиса повернулась ко входу.
— Привет мам, — сказала она.
От двери накатила волна прохладного воздуха — начало ноября, Нью-Йорк уже подумывал о зиме. Алиса не виделась с матерью несколько недель, что было необычно. Джулия постоянно была очень занята на работе.
Алиса сморщила нос:
— Слишком много духов.
— Да? — Джулия села напротив и сразу раскрыла меню, хотя всегда заказывала одно и то же: греческий салат и бокал белого вина. — Наверное, по рассеянности побрызгалась второй раз, уходя с работы.
Алиса, разглядывая мать, отметила свежую помаду. Обычно перед встречей с дочерью Джулия сбрасывала свой офисный облик, однако сегодня как будто его усилила. Волосы собраны в пучок, только одна прядка исхитрилась остаться на свободе.
— У меня очень серьезные новости, — сказала Джулия.
— Очень серьезные? — улыбнулась Алиса.
Наверное, речь пойдет о новом клиенте и новых сотрудниках или покупке очередного произведения искусства. Порой Джулия рассказывала об удачных сделках, находя это захватывающим и не замечая, что дочь ничуть не интересуют ее деловые успехи и накопление богатств. Когда Алиса начала свою редакторскую деятельность, Роза сказала: «Я знаю, ты выбрала эту работу, чтобы взбесить мать. Что ж, у тебя получится». Она имела в виду маленькую зарплату, отсутствие карьерного роста и всяческих «побед». Алиса рассмеялась: «Отчасти ты права, бабушка». Но она любила свою работу, свободную от политики. Осенью обвалился фондовый рынок, и Алиса подумала, что карьерная лестница, столь ценимая матерью, сооружена из гнилого дерева. Все ее друзья испытывали финансовые трудности, несмотря на хорошее образование. Кэрри, работавшая барменшей, опубликовала в литературных журналах шесть стихотворений и готовила сборник. Роан вместе с тремя братьями обитал в однокомнатной квартире и получал гроши в библиотеке искусств, невзирая на свою степень магистра.
— Моя сестра Сильвия умирает, — бесстрастно сказала Джулия.
Алиса вернулась в настоящее.
— Умирает? — Она вспомнила фотографию, которую когда-то давно нашла в прикроватной тумбочке. Четыре кудрявые сестры. — Сочувствую. Вы с ней почти ровесницы, да?
— Когда я была беременна тобой, мы с Сильвией порой вместе спали на кушетке. В детстве жили в одной комнате. Мы были очень близки.
Алиса постаралась представить мать маленькой девочкой, которая делит спальню с другой маленькой девочкой. За полторы минуты Джулия рассказала о собственном детстве больше, чем за всю жизнь своей дочери. Алиса не знала, что и думать, — будто в пустую комнату вдруг внесли мебель.
— Ты поедешь в Чикаго? — спросила она.
Джулия как-то странно сморщилась, словно сдерживая то ли всхлип, то ли смешок.
— Нет. — Она откинула прядь со щеки. — Сильвия замужем за твоим отцом.