Уильям сидел долго. Вспыхнувшая досада на Цецилию, которая заманила его на встречу с дочерью, почти сразу улетучилась. Он заставил себя смотреть на обеих девочек прямо, отбросив страх, что взгляд его уничтожит их свет и красоту. Впервые в жизни он уделил дочери все свое внимание. Родители формируют детей, Уильям знал это как никто другой и теперь понял, что сформировал Алису своим отсутствием и молчанием, хотя именно этим хотел уберечь ее от беды.
— Прости меня, — сказал он вслух. Замысел его оказался неверен, и он задумался, что же еще сделал не так. Уильям знал, что еще не раз придет к этой стене. Он предполагал, что Цецилия напишет его сестру одну, потому что она обычно писала индивидуальные портреты, но сейчас был благодарен ей за то, что увидел вместе свою потерянную сестру и свою потерянную дочь. Эти две девочки будут существовать, пока стоит этот дом — в районе, по которому Уильям бродил в свои самые темные часы. Теперь уже не казалось случайностью, что именно здесь ему привиделся Чарли. Сильвия в своих воспоминаниях описала случай, когда Эмелин засела на дереве и слезла с него, только когда Чарли направил на нее луч любви. Наверняка призрак Чарли выбрал этот район местом для своей потусторонней жизни, чтобы продолжать нести любовь семье, и теперь проводит бесконечные дни на этой игровой площадке, восхищаясь творчеством своей дочери и читая стихи двум девочкам. Чарли озаряет их светом своей любви.
Уильям покачал головой, пораженный, что поверил в дружбу девочек на фреске и покойника, разгуливающего по Чикаго. В юности он мало во что верил, но сам не заметил, как изменился. Прежде он, в отличие от всех в своем окружении, постоянно тревожился, заслуживает ли чего-то, а сейчас его это ничуть не волновало. Уильям отправил Цецилии сообщение с одним словом «спасибо», и она тут же ответила. Он в замешательстве смотрел на экран, пока не понял, что Цецилия прислала ему сердечко.
Сильвия и Джулия шли по улице. Миновали захудалое кафе и такерию. Второй визит Джулии состоялся всего через десять дней после первого.
— Я кое-что натворила, — со вздохом сказала она.
Сильвия отметила, что сестра выглядит усталой, но спокойной, словно внутри нее распустился некий узел.
— Любопытно.
— Еще как любопытно. Я попыталась исправить отношения с Алисой. Но для этого пришлось все выложить, и теперь она зла на меня. Может, никогда и не простит.
— Она знает, что ты ее любишь.
— Больше всего на свете.
— Тогда, наверное, все наладится.
Джулия поморщилась:
— Терпеть не могу это слово — «наверное». — Она вскинула голову, словно сверяясь с дорожными знаками. — Пока Алиса была маленькой, я все держала под контролем. Серьезно. Абсолютно все. И было прекрасно. Но я оказалась не готова к тому, что она вырастет. Сама не знаю почему.
Сильвия остановилась. На другой стороне улицы был старый кинотеатр, в который они часто ходили детьми. Там смотрели «Вилли Вонка и шоколадная фабрика», «Звездные войны» и фильмы с Бастером Китоном, которого обожал отец.
— Давай сходим в кино, — предложила Сильвия.
Джулия сощурилась на афишу перед входом.
— Я уже лет сто не была в кинотеатре. Никогда не хватало времени.
Они взяли билеты на ближайший сеанс, хотя ничего не слышали о фильме. В буфете купили огромные стаканы попкорна и большие бутылки содовой. Потом уселись в плюшевые кресла, и Сильвия задумалась, глядя на попкорн — каков он на вкус. С недавних пор вкус еды и напитков начал меняться. Пончик, покрытый сахарной глазурью, вдруг горчил. А сегодня утром кофе, в котором не было даже подсластителя, отдавал кленовым сиропом. К счастью, кукурузное зернышко было в точности как прежде. Соленое и хрустящее. Наверное, потому, что рядом сидела Джулия, а реальность взяла паузу. В последнее время головные боли стали чаще и сильнее, но сейчас не было даже намека на них, и вполне естественно, что в обществе сестры и вкусовые рецепторы, пусть и ненадолго, пришли в норму.
Сильвия понимала, что должна сказать Уильяму о своем воссоединении с Джулией, и скоро она это сделает. Встречи с сестрой напомнили о времени, когда Сильвия и Уильям были укрыты в стенах комнаты в общежитии, пока их не рассекретил Кент. В те дни они убеждали друг друга, что не столько таятся, сколько оттягивают момент признания, сберегая украденные драгоценные мгновения, свободные от неизбежных сложностей реальной жизни. В те недели уединения они с Уильямом дышали воздухом, пропитанным их любовью и радостью от того, что они нашли друг друга. И сейчас Сильвия испытывала ту же самую волшебную алхимию рядом с Джулией. Что ж, в своей жизни ей довелось изведать две большие любви — к сестрам и мужу, и теперь с ней происходило нечто значительное — соединение двух ее жизней, прежней и нынешней. Она сплетала воедино жизнь и сердце, и ей хотелось сохранить это прекрасное целое.