Сильвия нахмурилась. Она что, плохо выглядит? Во время венчания ей, подружке невесты, надо стоять перед алтарем рядом с сестрой. Ради Джулии хотелось быть красивой, но для этого требовался волшебный день, когда волосы послушны. Уговорить их на приличный вид никак не удавалось. С утра Сильвия еще не смотрелась в зеркало, но, судя по замечанию мистера Луиса, день неудачный. Сильвия поблагодарила цветочника и вышла из лавки. Она считала, через сколько шагов ее уже не догонит запах роз. Получилось — через тринадцать.
Минуя библиотеку, Сильвия помахала девушкам в окне, готовым приступить к работе. Ужасно захотелось очутиться среди них и провести весь день в прохладе читального зала. Венчание, солнцепек, дежурные улыбки — все это жутко утомительно. Вопреки своим мечтам о большой любви, Сильвия не одобряла свадьбы, где все напоказ и чересчур публично. Подлинное чувство не требует слов, оно принадлежит двоим, ей и ему, и когда их, обряженных, выставляют перед толпой, это противоречит самой природе любви. Сильвия свято верила, что любовь нельзя
Сильвия была искренне рада за сестру и Уильяма, но ей претило изображать девчачье умиленье, как полагается на свадьбах. Все соседские старухи полезут с поцелуями и будут талдычить «ты следующая», из-за чего настроение вконец испортится, ибо ее истинная любовь все еще не появилась. И каковы шансы, что суженый придет в библиотеку, где она проводит почти все свое время? Что, если он вообще не объявится?
Сильвия чуть не споткнулась о Цецилию, сидевшую на бордюре.
— Ты чего тут? — удивилась она. Неужто в графике дел, составленном матерью, имелось время для того, чтобы сидеть на тротуаре и пялиться в пространство?
— Я жду Эмелин, она пошла в аптеку.
Сильвия села рядом с сестрой. Раз уж графиком предусмотрены посиделки, она воспользуется минутой покоя, прежде чем вновь окунуться в предсвадебную кутерьму.
— Нынче я — Бет, — сказала Цецилия.
Сильвия понимающе кивнула. Речь шла о долгоиграющей забаве сестер Падавано. Когда Джулия прочла роман «Маленькие женщины»[12], она рассказала остальным о его главных персонажах, и меж ними возник спор, какую из четырех сестер Марч напоминает каждая из них. Джулия и Сильвия обоснованно видели себя в облике боевитой Джо и в конечном счете его поделили, ибо первую роднили с ней энергичность и пылкость, а вторую — независимость и тяга к литературе. Эмелин и Цецилия то и дело менялись образами Мег и Эми, но объявляли себя Бет, когда болели или хандрили. «Кто-то из нас умрет первой», — говорили они друг другу, и от этих слов ежилась вся их четверка.
— Что с тобой? Нездоровится?
— Есть один секрет. Только не говори Джулии. Я сама расскажу после ее медового месяца… может быть…
Сильвия молча ждала. Вокруг текла жизнь. Пихаясь, пробежала ватага горластых подростков; пережидая поток машин, мальчишка стучал мячом об асфальт; строй хасидов гуськом свернул за угол. Повсюду были люди, предки которых происходили из всех частей света. В это прекрасное июньское утро субботы каждый из них выглядел чуть счастливее и свободнее, чем обычно.
— Я беременна.
Сильвия поперхнулась. Мелькнула мысль: «А я вот еще ни с кем не переспала».
— Да нет… тебе всего семнадцать… ты ошиблась…
Цецилия пожала плечами. Они с Эмелин только что окончили школу, но выпуск Джулии из колледжа и ее свадьба затмили это событие. Сегодня утром Чарли выглядел стариком, а сейчас вот Цецилия казалась взрослой женщиной.
— Это мой одноклассник, который всегда мне нравился. Я напилась на вечеринке у Лори Дженовезе. Он не в курсе. Я еще не решила, как мне поступить.
Теперь Сильвия разозлилась. Она-то проявляла чрезвычайную осмотрительность и лишь целовалась с парнями, позволяя себе минутное безопасное удовольствие. Джулия с младших классов планировала свою жизнь, с армейской четкостью исполняя задуманное. Обе не оставляли места для неожиданностей. Они полагали, что одного их примера вполне достаточно, чтобы младшие сестры тем же путем шагали во взрослость, соблюдая осторожность. Однако Сильвия проявила халатность. Она ведь знала об иных путях. И пусть они с Джулией шли одной и той же дорогой, существовала немалая вероятность того, что Эмелин и Цецилия углядят другую тропу. Цецилия, изящная и кудрявая, просто прелесть. Парни роились вокруг нее, но старшие сестры не рассказали ей, как и зачем отшивать таких ухажеров. По выражению Чарли, история старая как мир.