— По-моему, я не издавала звериных воплей, как ты. — Она усмехнулась. — Но я понимаю, о чем ты говоришь. Если кто попробует обидеть Иззи, я расцарапаю ему морду.
— С ее появлением ты стала крутой.
— Правда? — В голосе Цецилии слышалось сомнение. Иззи сидела у нее на коленях. Она еще плохо держалась на ногах, однако требовала присмотра, поскольку ей очень нравилось колошматить Алису.
— Я уговорила Уильяма пойти в аспирантуру, но это следовало сделать мне, — сказала Джулия. — Могла бы получить степень в организационной психологии либо пройти бизнес-курс. Как ты считаешь, из меня вышел бы предприниматель?
Цецилия поцеловала дочь в нежную щечку.
— Я думаю, в тебе играют мощные гормоны, так что пользуйся этим, пока есть возможность.
Вечером, сидя в темноте, Джулия проговорила:
— Я скучаю по тебе, папа. Жаль, ты не видишь меня в образе матери. Ты бы улыбнулся.
В июле, когда Алисе было почти три месяца, семья Уотерс перебралась в квартиру просторнее, состоявшую из большой кухни, двух спален и гостиной, окна которой смотрели на соседний корпус, лишив прежнего вида на небо и тихий двор. Ночью Алиса просыпалась реже, и теперь Джулия спала не в кресле, а в постели, поставив рядом дочкину кроватку. Она осознала, что зря настаивала на переезде еще до родов, ибо все это произошло точно в нужное время, став вехой начала ее новой жизни. Не советуясь с мужем, Джулия решила, что пойдет работать, как только дочери исполнится полгода. Она проинспектировала свой гардероб и мысленно освободила половину его пространства для деловых костюмов, которые вскоре купит. Бродя по комнатам, Джулия думала: «Вот начну зарабатывать, и сюда поставим новый диван, а перед ним постелим мягкий ковер для Алисы, чтоб ей было где ползать».
Уильям целыми днями пропадал в библиотеке и на занятиях в аспирантуре, да еще читал лекции летнему курсу студентов. Отказавшись от каникул, он сокращал время своего обучения, но домой приходил вконец измотанным, с остекленевшим взором. Малышка немного подросла, и сестры Джулии наведывались уже не так часто. Цецилия и Эмелин сняли квартиру в цокольном этаже с выходом в собственный дворик, где гуляла Иззи, а Сильвия арендовала мансарду в небольшом доме рядом с библиотекой. У всех были свои дела, сместившие старшую сестру из центра на периферию их внимания.
Раз в неделю Джулия звонила матери. Междугородный разговор вполне отвечал характеристике дальней связи: в трубке трещали помехи, а позиция Розы, говорившей с балкона многоквартирного дома, откуда просматривалась полоска океана, добавляла свои шумы — свист ветра, автомобильные сигналы и еще что-то, похожее на шорох волн.
— Воздух тут совсем другой, — в очередном сеансе общения сказала Роза. — Мягкий и соленый.
— Алиса почти научилась переворачиваться. Ты получила фотографии, которые я сделала в парке?
— Да, она выглядит здоровой. Я говорила, что мы с соседками готовим ужин по очереди?
Джулия посмотрела на дочку, устроившуюся на ее коленях. Алиса изучала свою ступню, как будто изумляясь: «Ну и чудо! Что за искусная работа!» Джулия улыбнулась и поймала конец фразы в трубке: «…мне надо идти».
— Прости, что ты сказала?
— Нынче я впервые приготовила энчиладу[22]. Вышло совсем неплохо.
Джулия тряхнула головой, пытаясь ухватить нить разговора.
— Мам, ты почувствовала в себе перемены, когда родила меня?
— Ничего себе вопрос! Я едва помню то время. Когда тебе было сколько сейчас Алисе, я уже вынашивала Сильвию, ты забыла? Крутилась как белка в колесе, мне было не до чувств.
Джулия покивала. Видимо, метаморфоза произошла только с ней.
— Давай заканчивать, мам, межгород дорогой.
Повесив трубку, она стала укладывать Алису, всегда готовую поспать. Очутившись в кровати, малышка тотчас закрывала глаза и, чуть улыбаясь, старалась поскорее исполнить поставленную перед ней задачу.
Джулия задернула шторы и тоже улеглась, размышляя, почему ей так не хватает отца. Только он смог бы понять произошедшие с ней перемены. Отец видел ее силы и возможности еще до того, как она сама открыла их в себе. Когда он узнал об ее предстоящем замужестве, на лице его промелькнуло огорчение. Джулия не придала этому значения, уверенная, что ее избранник ему нравится. Но с той поры отец перестал называть ее своей ракетой, и теперь стало ясно, что он рассчитывал на иное, поскольку хотел, чтобы она воспарила к высотам, не удовольствовавшись ролью домовитой жены. «Я справлюсь и с тем и с другим, папа, — проговорила Джулия в тишине, нарушаемой только легким сопением дочки. — Я придумаю, как это сделать».
Съехав от Джулии с Уильямом, три месяца Сильвия была неприкаянной. Она соврала сестре, сказав, что нашла себе квартиру. Жить ей было негде. Но она поняла, что после того разговора на скамейке надо искать иное пристанище. Со дня смерти отца она плакала всего два раза — в тот вечер и после чтения рукописи.