Привет, красавица полностью

Сильвия никак не ожидала, что заговорит о тоске по отцу и звездах, да еще и расплачется, почувствовав отклик собеседника на свою печаль. Казалось, будто щелкнул выключатель и они увидели друг друга в истинном свете. Уильям распознал ее затаенное горе и нашел для него слова. Прежде никто так не чувствовал ее свербящую боль, никто так ее не понимал. Возникло ощущение, что она долго-долго задерживала дыхание и вот наконец вдохнула полной грудью.

Ночью, лежа на кушетке через стенку от сестры и ее мужа, Сильвия поняла, что ей нельзя здесь оставаться. В обществе Уильяма она боялась не совладать с собой. В том не было ни его, ни ее вины, но скорбь по отцу, знакомство с рукописью, усталость и короткий разговор на скамье помешали возвести барьеры и воспринимать зятя исключительно по-родственному. Сильвия помнила, как после слов Уильяма «пошли домой» едва не вцепилась в его рукав, умоляя повременить. Она ощутила себя видимой и хотела такой остаться. Теперь же осознала, что не вправе жаждать новых встреч наедине с мужем сестры.

Покинув прежнее жилище, Сильвия ночевала на диване (а то и на полу) у сослуживиц, раз-другой умостилась в односпальной кровати вместе с Эмелин. Пока заведующая библиотекой Элейн была в отпуске, у Сильвии, ее замещавшей, появилась возможность оставаться на ночь в библиотечной столовой, где мягкая кушетка служила отличной постелью. Утром она приводила себя в порядок в туалете и открывала библиотеку. Неопределенность с местом очередного ночлега вынуждала приходить на занятия в колледже с сумкой, где лежали туалетные принадлежности. В ту весну с озера задувал злобный ветер, заставлявший сражаться за каждый шаг.

Из-за своей беспризорности Сильвия себя чувствовала пугливым зверьком, суетливо мечущимся из стороны в сторону. Всю жизнь она обитала с родными людьми, но прежде не понимала, как важно, просыпаясь по утрам, слышать голоса родителей и сестер. Семья была зеркалом, в котором она узнавала себя. Теперь же, проснувшись на чужом диване, Сильвия не сразу соображала, где она и что с ней происходит, а в голове возникали вопросы сродни тем, что были в рукописи Уильяма: Что я делаю? Зачем? Кто я такая?

Чтобы сохранить ощущение непрерывности жизни и своей реальности, она прибегала к разным хитростям. Проснувшись в чужом доме, первым делом шла в ванную и разглядывала себя в зеркале. Раньше она этого не делала. Собственная внешность ее никогда особо не интересовала, но сейчас она нуждалась в напоминании, что в зеркале отражается приблизительно одна и та же девушка. Смирившись со всегдашним непокорством волос, после сна стоявших дыбом, и отметив зеленые крапины в карих глазах, она говорила себе: «С добрым утром» — и принималась чистить зубы.

Сильвия перечитывала отцовский экземпляр «Листьев травы», в котором многие абзацы были подчеркнуты, а поля испещрены бесчисленными пометками «чудесно!». Прошло много лет с тех пор, как она прочла весь сборник от начала до конца, и теперь ее удивляло, как часто в нем упоминается смерть. В «Песне о себе» Уитмен дал множественные характеристики травы, но всего больше Сильвию впечатлили «прекрасные нестриженные волосы могил». Она вспоминала это определение, навещая могилу отца. Поэт считал, что смерть — это еще не конец, ибо она сплетена с жизнью. Сильвия и ее сестры ходили по земле благодаря человеку, в ней покоившемуся. Эти мысли и строчки поэмы были гораздо значимее болтовни автобусной попутчицы или того обстоятельства, что в кошельке почти всегда пусто.

В это самое время Роза отбыла во Флориду. Расставание с матерью и всего через час-другой встреча с новорожденной Алисой выглядели полными смысла, ибо соответствовали масштабным сдвигам, произошедшим в душе Сильвии. Нет отца, теперь нет матери и родного дома. В память врезалась однажды виденная фотография последствий сокрушительного землетрясения. Глубокая трещина обнажила нутро земли, на поверхности которой глупые людишки, считавшие себя в безопасности, возвели здания и проложили шоссе. Сильвии, мыкавшейся с сумкой, в которой лежали туалетные принадлежности и поэтический сборник, казалось, что она прыгает через пропасть. В утро отъезда Розы она, глядя в зеркало ванной, сказала: «Прощай, мама. Здравствуй, Сильвия».

Незадолго до этого она получила диплом по специальности «библиотечное дело», и вскоре заведующая Элейн повысила ее в должности и окладе. Сильвия уже скопила достаточно денег, и потому в тот же день сняла маленькую студию неподалеку от библиотеки.

— Извините, что я так расчувствовалась, — сказала она, когда риелтор вручил ей ключ.

Агент, давно работавший в этом районе, пожал плечами:

— В такой момент многие плачут. Обрести свое жилье — большое дело.