Внутри Уильяма завибрировала некая струна. Как бы ему хотелось, чтобы дело не зашло настолько далеко, что пришлось вовлечь его родителей. Но ведь он сам назвал имена матери и отца доктору, когда она заполняла его медицинскую карту.
— Полагаю, он сказал, что ничем не может помочь, — проговорил Уильям.
— Сказал, вы уже взрослый и справитесь сами. Вообще-то он меня озадачил. Должна вам сказать, обычно родители реагируют иначе. Это нехорошо и несправедливо. Вы заслуживали и заслуживаете иного к себе отношения. Вы родились у надломленной пары и отчасти поэтому оказались здесь.
— То есть мой отец мудак?
Врач усмехнулась:
— В моем профессиональном словаре нет такого термина. Я бы сказала, у него подавленная депрессия.
Уильям плохо представлял себе лица родителей, в памяти возникала лишь смазанная картинка его проводов на вокзале. Мысль об отцовской депрессии ускользала, не укладываясь в голове. Беседы с доктором, чей внимательный взгляд был подобен рыболовному крючку, утомляли. Уильяма больше устраивали два других врача, которые осматривали его мельком.
— Они с матерью не присутствуют в моей жизни, — сказал он. — Во всяком случае, уже давно.
Доктор склонила голову набок, размышляя над достоверностью его слов. А Уильяму впервые пришло в голову, что даже если ты о ком-то не думаешь, это не значит, что их нет где-то глубоко внутри тебя.
Однажды утром он проснулся мокрым от пота и с ощущением тошноты. Уильям знал, что это реакция организма на лекарства — подбор наиболее эффективного сочетания антидепрессантов и успокоительного происходил методом проб и ошибок. В преддверии очередного тяжелого дня он не спешил разомкнуть веки. А когда все же открыл глаза, то увидел Сильвию. Уильям моргнул. Она сидела очень прямо, словно проходила испытание на правильную осанку.
— Я не ждал, что ты придешь, — сказал Уильям, допуская, что он, возможно, галлюцинирует.
Сильвия кивнула.
— У меня есть еще вопрос. Ты сказал, что отказываешься от Джулии и Алисы. А мне можно тебя навещать? Или хочешь, чтобы я тоже отвалила?
«Отвалила?» — подумал Уильям. Под влиянием бесед с доктором Дембия ему приснилось, что он и его родители уплывают друг от друга в разные стороны. А перед тем он сказал жене и дочери, чтоб убирались прочь. Что поделаешь, многие расстаются. Во сне царила зловещая атмосфера, словно вот-вот обнаружится, что они плавают в аквариуме и все их попытки избавиться друг от друга обречены на провал.
Уильям разглядывал девушку на стуле. Он уже понял, что Сильвия не галлюцинация, и не хотел, чтобы она ушла. Почему — он не знал, но сейчас это не имело значения. Он пытался вновь научиться хоть чего-нибудь хотеть.
— Не уходи. — После медикаментозного сна голос его был слаб и нечеток. — Прости, что причинил боль твоей сестре.
— Ты и себе сделал больно.
Уильям покачал головой, не соглашаясь.
— Как там Джулия?
Сильвия села еще прямее, у нее был такой вид, будто она пытается находиться здесь и где-то еще.
— Она расстроена. Что и понятно. Но с ней все будет хорошо. Она не знает, что я здесь. Просто я подумала… — Сильвия замешкалась, — что тебя надо навещать. Я знаю, что Кент приезжает, но очень занят и не может бывать часто. Ты не заслужил одиночества.
Последняя фраза точно ударила Уильяма в грудь. «Ты не заслужил одиночества». Сам он не считал, что это так, но не сомневался, что Сильвия имела в виду именно то, что сказала.
— Спасибо.
Сильвия кивнула, оба несколько минут молчали. Тишина в палате была громкой, как шелестение генератора белого шума. Уильям задавался вопросом, а есть ли что-то еще, о чем он должен сказать. Сильвия тоже выглядела напряженной. Они как будто приблизились к финалу пьесы, и теперь одному из них надо что-то придумать либо уйти со сцены. Уильям с тоской подумал о забытьи, в которое можно спрятаться от этого момента.
— Я вот подумала, не расскажешь ли ты мне о Билле Уолтоне? — подавшись вперед, сказала Сильвия.
— О баскетболисте?
Сильвия кивнула.
Уильям удивился, но он знал, что ответить.
— Он великий разыгрывающий. Выступал за «Портленд», признавался самым ценным игроком лиги. Но его преследовали травмы. Дважды ломал запястье. Растяжение голеностопа. Вывихи пальцев на руках и ногах.
— Господи! — Сильвия явно была рада, что нашлась тема для разговора.
— После перелома ноги Уолтон лежал на вытяжке, потом играл на обезболивающих, чем только все усугубил. — Уильям поражался своей многословности, но уже не мог остановиться и выдавал всю известную ему информацию. — Он великий игрок и, наверное, лучший распасовщик из всех. Уолтон влюблен в баскетбол, но вот тело его — это кошмар. На нем живого места нет. Сейчас он в «Лос-Анджелес Клипперс», но сидит в запасе.
— Поразительно, что после всех этих травм он вообще играл и даже завоевывал титул.
— Да уж, поразительно.
Утомленный разговором Уильям уснул. Когда он открыл глаза, Сильвия уже ушла.
Доктор Дембия сказала, что приготовила для него домашнее задание.
— Я хочу, чтобы вы записали каждый свой секрет, каждый сегмент своей жизни, который вы укрываете от близких вам людей.