Четыре месяца каждый вечер и все выходные Уильям работал в доме Цецилии: заменил утеплитель на втором этаже, выложил плиткой кухню, установил ванну и унитаз. Планировка дома ничем не отличалась от прежнего жилья семьи Падавано на Восемнадцатой улице, до которой было рукой подать. Всякий раз вместе с Уильямом приходила Сильвия — помогала сестрам красить стены или присматривала за Иззи, пока те распаковывали коробки. Намазывая плитки раствором или свинчивая старые гайки с проржавевших труб, Уильям прислушивался к женским голосам и сдержанному смеху. То и дело рядом возникала Иззи, которая приносила ему разные инструменты. На полу грудились гаечные ключи, отвертки, молотки, болторезы, и Уильям, дождавшись, когда малышка удалится, возвращал их в ящик с инструментами.
Как-то раз в свободный от работы вечер он дождался Сильвию возле библиотеки и они вместе поужинали в их любимом мексиканском кафе — «маргарита» и такос. В тот период, когда их любовь была тайной, темы для разговора выбирались осторожно. Они говорили о книгах, баскетболе и записанных воспоминаниях Сильвии. Другими разрешенными темами были забавные случаи и встречи, произошедшие в течение дня. Оба избегали разговоров о прошлом и о том, что выходило за рамки настоящего. Но в конце осени, когда их пара существовала уже почти год и Джулия все знала, они позволили себе фантазировать насчет совместного будущего. Во время этих разговоров оба застенчиво улыбались. Уильям по-прежнему считал, что не заслуживает Сильвии, не заслуживает, что она любит его в каком угодно расположении ума и духа, но она сияла ему через стол, и он понимал, что в ее сиянии планы его обретали ясность и конкретность.
Он признался, что хочет стать физиотерапевтом, хочет лучше понимать физиологию и мотивацию спортсменов. Почему у некоторых суставы эластичнее? Как предотвратить травмы? Уильям подмечал разное поведение игроков после промаха. Одни сникали и уже боялись совершать броски. Другие, разозлившись, пытались заколотить мяч в сетку. Лишь немногие исполняли наказ тренера и вели себя, как беспамятные рыбки: моментально забывали и о промахе, и о результативном броске. Жили моментом. Уильям хотел понять, как работают связи внутри атлетов, что тренируются в зале Северо-Западного университета, чтобы помогать им не только оставаться на площадке, но и развиваться.
Араш помог ему подать заявление в магистратуру по спортивной физиологии. Двухгодичное вечернее обучение, включавшее в себя курс психологии, позволяло сохранить работу в тренерском штабе и, стало быть, для Уильяма, как сотрудника университета, было бесплатным. Он рассыпался в благодарностях перед Арашем, пока тот не велел ему заткнуться. Однако мысль о том, чтобы после прежней неудачи вновь сесть за парту, так тревожила, что Уильям никогда не решился бы на это без посторонней помощи.
Проверяя, как составлено заявление, Араш сказал:
— Прекрати думать о своей прошлой неправильной жизни, поскольку ты просто создан для нынешней. У тебя дар — ты умеешь разглядеть, что не так с игроками. Неудача исключается, если занят любимым делом.
Уильям молчал, обдумывая его слова.
— Ты еще не понял? — раздраженно спросил Араш. Уильям хотел ответить, но массажист его перебил: — Впрочем, это неважно, поскольку так оно и есть.
Однажды за ужином Сильвия сказала:
— Я хочу, чтобы мы жили вместе.
Уже почти год, по будильнику встав в пять утра, она тайком выскальзывала из общежития, пока еще спали его обитатели.
Уильям кивнул и впервые позволил себе представить такую возможность. Как приятно каждый вечер возвращаться домой к Сильвии, делить с ней холодильник, шкаф и кровать. Полный покой, который будет дарить ему уютная жизнь с ней. Разве есть что-то прекраснее. Уильям уведомил администрацию, что в следующем семестре не будет выполнять обязанности куратора, и накануне Рождества перебрался в студию Сильвии.
Пока он развешивал свои рубашки в ее маленьком шкафу, они улыбались друг другу, не в силах сдержать радость. После переезда в Чикаго Уильям впервые жил за пределами университетского кампуса. Ему нравилось, что теперь Пльзень — и его район. У него появились любимая кофейня, парикмахерская и аптека, где он ежемесячно получал лекарства по рецепту психиатра. Спать рядом с Сильвией всю ночь, ни от кого не таясь и не вскакивая по будильнику, было просто восхитительно. Уильям стряпал, сверяясь с кулинарными книгами, в точности как прежде по справочникам обучался сантехническому и плотницкому ремеслу. В свободные вечера он штудировал учебники, а Сильвия читала рядом с ним. Оторвавшись от книги, Уильям смотрел на нее, не боясь потревожить ее своим взглядом. Иногда он притягивал ее к себе или она забиралась к нему на колени, и они обнимались, а потом раздевали друг друга — медленно, нежно, благоговейно.