— Три года назад мамы не стало. Она долго болела, но все же мы надеялись на благоприятный исход течения болезни: ведь думалось, что сейчас медицина далеко шагнула вперед. Помню, в то время я, нигде не задерживаясь, бежала из школы домой, ведь после операции маме требовался серьезный уход. Приходилось самой ее кормить, по времени давать лекарство, помогать переворачиваться с боку на бок, чтобы не было пролежней. Мы с папой даже не думали приглашать сиделку: как можно доверить родного человека абсолютно чужому? С того времени я научилась готовить, на мой взгляд, совсем не плохо и ставить уколы, как говорила мама, вполне профессионально. Часто, глядя в окно, я думала о том, как повезло проходящим мимо смеющимся взрослым, играющим на спортивной площадке малышам, что-то вечно тренькающим на гитарах сверстникам — их не коснулась такая беда. Мне же тогда было не до учебы, не до детских развлечений, глупых приколов одноклассников, и я очень сдружились с молчаливой, часто грустной соседкой по парте Аней Сенкевич, прежде с которой у меня не было никаких отношений. Нас свело общее горе: у нее тоже долгое время болела мать. Только Ане было еще сложнее: пил отец. Но однажды надежда на благоприятный исход традиционного и нетрадиционного лечения умерла вместе с моей мамой: избавить от онкологии родного человека нам не удалось. После происшедшего общее горе нас с папой объединила еще больше, и вопросов ни у кого не возникло, что со мной будет дальше. Я знала: с отцом мне ничего не страшно, он меня не бросит. Очень больно было оставлять могилу мамы, горько было уезжать от Ани, друзей, очередной раз бросать школу, ставшую родной, но пришлось по приказу родного Министерства перебираться на новое место жительства — и это в начале одиннадцатого класса. Однако служба есть служба, — выворачивала я душу на изнанку.
— Сколько же ты пережила, моя хорошая, — искренне сказал Игорь и приобнял меня.
А я от проявления такой нежности едва не заплакала, уткнувшись куда-то в рукав парня.
Этот день не переставал меня удивлять. Придя домой, я растерялась: у нас в гостях, развалившись в кресле, важно восседала Инесса Ивановна, мать Маргариты.
Примечание
1Песня «Осенние листья» Автор текста М.Лисянский, композитор Б. Мокроусов
Глава 2
— Папа, что у нас делала эта ужасная тетка? — зашипела я после ухода мадам. — Вот прицепилась, не оторвешь теперь.
— Что за «ужасная тетка»? — выхватил отец главное. — Стася, девушку украшает воспитанность, а не грубость.
— А что не так сказала-то? — закусила я удила. — Она бесцеремонная, прокуренная тетка из третьесортного кабака, почему ты не видишь очевидного? Так скажешь мне, для чего она приходила? Хотя предположу сама: глаз на тебя положила?
— Не говори глупости. Ей нужно кое в чем помочь. Недавно Инесса купила новую квартиру, почти полностью сделала в ней ремонт, осталось положить паркет, а у бедной женщины деньги на исходе.
— Ты, конечно, вызвался помочь ей в этом непростом деле. Ведь так?
— Ну, да. На даче я обмолвился, что умею выполнять некоторые отделочные работы, поскольку до армии окончил строительное ПТУ и лишь позже военное училище.
— Пусть снова подкопит деньги и пригласит работников или продаст старую квартиру.
— Стася, успокойся. Я обещал ей помочь. И точка, — строго ответил отец.
Обидевшись, я ушла в свою комнату. Нет, у меня не было ревности к отцу, ни в коем случае я не хотела видеть его одиноким и несчастным. К тому же мама, умирая, сказала, чтобы он обязательно женился, только бы дочь не бросал на произвол судьбы. Но не хотелось бы мне, чтобы такой замечательный человек связал свою судьбу с этой развязной женщиной. А может быть, все дело было в Квашняк-младшей? Не нравилась мне эта особа, поэтому я не хотела, чтобы папа общался с этой семейкой?
***
Дни шли своим чередом, я с нетерпением ожидала Нового года. Его приближение чувствовалось не только по волшебной атмосфере магазинов, переполненных елочными игрушками, детскими подарками, не только по украшению городской площади ледовыми скульптурами, но и по чудесному преображению оформленной в цветные иллюминации фойе гимназии. Красота. Осталось только промыть классы и поставить в актовом зале елку. Сегодня генуборка, завтра последний учебный день, потом новогодний праздник — и вот оно счастье: две недели каникул.
Младшие классы вымыли парты, навели порядок в шкафах, а наша задача — выдраить этот грязнющий пол. Всех старшеклассников распределили по объектам. Омрачал событие один факт: уборку нужно делать в кабинете физики вдвоем с Кутусовым.
– Я мою пол, а ты носишь ведра с водой. Согласен?
— Есть встречное предложение: ты моешь пол и носишь ведра с водой.
— Как же много в мире ленивых пуделей и безмозглых волнистых попугаев, — поморщилась я.
— Лови, — крикнул Кутусов и, внезапно развернувшись, бросил мне запечатанную в полиэтилен тряпку. Она, пролетев над крышками столов, мягко приземлилась прямо на мое лицо.
