Я очередной раз провела над собой разъяснительную работу: в самом деле, мы ведь только друзья, так чего надрываться? Это не наш метод. Надо просто взять себя в руки и прекратить истерику. Все, спать. Утро вечера мудренее, если верить народной мудрости. Приказала и начала проваливаться в тяжелый, тревожный, поверхностный сон, но тут зазвонил телефон. О, Кутусов! Вспомнил обо мне, дружок, завилял хвостиком? Обойдешься. Завтра поговорим. Но рингтон, установленный специально на Стаса, продолжал задорно звенеть детскими голосами «Есть друзья, а для них у друзей нет выходных». Устанавливая эту чудесную мелодию, я пыталась внушить себе, что мы с Кутусовым друзья. И только друзья. «Иди ты…к своей Мошкиной», — подумала я. А телефон продолжал надрываться:
Если свалится счастье,
Подели его на части,
И раздай всем друзьям — это просто.
А когда будет надо,
Все друзья будут рядом,
Чтоб включить тебе солнце или звезды15
Нет, ну, пф-ф, это уже слишком!
— Слушаю, — грозно сказала я, не выдержав испытание надрывными, противными звуками.
— Стаська, ты где?
— Дома, где мне еще быть? Кутузов, отстань, я спать хочу.
— А я стою под дверью твоей квартиры. Впустишь?
— Иди домой, Стас, Дашу разбудишь.
— Не откроешь? Тогда я присяду здесь, на коврике, и буду сидеть до утра. Пусть все соседи видят.
— Тоже мне сказочник. Сядет он, — пробубнила я и пошла открывать.
Передо мной стоял красивый Кутусов и улыбался.
— Я буду вести себя очень тихо. Напоишь чаем? — прошептал он.
— Проходи на кухню.
— Стася, ты почему сбежала из гимназии? — начал он обвинительную речь, придерживаясь тактики: лучшая защита — это нападение. — Никого не предупредила. На телефонные звонки не отвечаешь. Хорошо Ванька увидел, как ты злой фурией пролетела мимо него в раздевалку, а то бы я до утра искал тебя по всему зданию.
— Послушай, Стас, помню, мы договаривались с тобой только о дружбе. Но под этим понятием не подразумевался беспощадный контроль. Я взрослая девочка, поэтому не нуждаюсь в постоянной опеке. И ты, в свою очередь, можешь делать все, что посчитаешь нужным. Даже целоваться с Мошкиной.
Кутусов тихонько засмеялся.
— Увидела меня с Сашкой, значит — и быстренько сделала выводы? Ты почему такая неадекватная, Маруся?
Ах, ты ж…От злости дыхание сбилось и голос осип.
— Потому что так тебе и надо, — обиженно пискнула я.
— А я понял, что ты меня все-таки меня любишь, иначе бы не ревновала. Ради этого стоило бы повторить ту сценку в кабинете.
И тут его горячие губы накрыли мои, а потом скользнули по шее. Мамочки!
— Ты что делаешь? — прошипела я. — Мы — друзья! И все!
Пф-ф, а он знай себе посмеивается и гладит мои волосы. Аж ноги подкосились и задрожали.
— Я люблю тебя, Стасенька, ну сколько можно над собой и надо мной издеваться? Хватит уже этих игр. Что за юношеский максимализм? Или прошлые вражеские отношения наложили такой крепкий отпечаток? Так нам по двадцать пять уже. Какие мы друзья? Скоро пенсия помашет ручкой, а мы все что-то друг другу доказываем. Жизнь-то проходит.
— И это не мешает почему-то Кутусову совершать детские поступки. У тебя семья. Забыл?
Он присел на стул и устало посмотрел на стоящую рядом бывшую одноклассницу.
— Хм…С чего ты решила, что у меня семья? Во-первых, тебе известно, что я в разводе. Во-вторых…
Я тут же перебила его эмоциональную речь:
— Тогда почему ты с Сашкой обнимался? Видимо, развод только на словах.
— И все-таки дослушай, — твердо сказал Стас. — Во-вторых. По сути, у меня никогда не было семьи, с самого детства. Сначала мама меняла мужей, но кому нужен чужой ребенок, тем более такой ершистый пацан, каким я рос. Потом да — появился штамп в паспорте, но это не означало, что у меня появилась семья. А знаешь, как я женился на Сашке? Думаешь из-за будущего ребенка или по великой любви? Не то и не другое.
— Избавь меня от этих подробностей, — продолжала я бухтеть.
— И все-таки расскажу, пожалуйста, не перебивай.
И Стас рассказал. Когда я уехала из Питера, у него с Сашкой состоялся серьезный разговор. Она подтвердила, что беременна, но уточнила, что ребенок Кутусова, у нее с Сергеевым не было близких отношений. Один лгал, чтобы потешить свое самолюбие, другая — чтобы у Стаса вызвать ревность. Когда тучи развеялись и все стало понятным, Кутусов предупредил: от ребенка никогда не откажется, а вот жениться — ни-ни. Мошкина разрыдалась, устроила грандиозную истерику, но это не помогло. Потом она подключила всех: деканат, мать Стаса, своих родственников — поодиночке и толпой они начали давить на будущего отца. Но Стас стоял железобетонной стеной. А в это время из родного города стали доноситься слухи, что Машкова беременна. Стас сначала решил, что это его ребенок — по срокам совпадало. Но друг сказал категорично: отец Валера. Во-первых, это Стаська сама подтвердила, во-вторых, Голубев встречает Машкову каждый день, и они не скрывают своих теплых отношений.
