— Это не «адидасы», а обычная подделка, — сказал Филипп сдавленным голосом. — То есть не поедем? Даже разок? Даже на пять минут?
— Я, кажется, уже все тебе объяснил, разве нет? — Папа покончил с бутербродом и приступил к чаю. — Не ной. Можешь поехать с друзьями. Тебе никто не запрещает.
— Дело не в том, «адидасы» это или нет, — вмешалась мама.
То есть так просто:
— Что с твоими башмаками, спрашиваю последний раз, — не уступала мама.
— Это космические эластичные башмаки, — Филипп не спускал с папы глаз, — которые растут вместе с ногой. Потому что хотят и могут.
— Филипп. — Мама, кажется, окончательно потеряла терпение. — Я серьезно спрашиваю.
— Серьезно, серьезно. — Филипп старался сдержать слезы. — И они выдерживают снег и грязь на лугу, космическое излучение и все остальное. Обычно выдерживают. Даже металлические конструкции.
— Филипп! Что за чушь? — возмутился папа. — Хватит кривляться!
— В тот космический башмак влезет всяк, кто не дурак.
— Мама о чем-то тебя спрашивает!
— А металлические конструкции не эластичные, зато доходные и очень симпатичные. Тру-ля-ля, тру-ля-ля! Да здравствует кон-стру-у-у-у-ук-ция! — закончил Филипп, делая ударение на каждый слог.
В комнате повисла тишина. Родители посмотрели на Филиппа, а он посмотрел на них.
И прежде чем они успели среагировать, он повернулся и выбежал из комнаты. К себе. Закрыл дверь и бросился на кровать.
— Тру-ля-ля, тру-ля-ля, да здравствует кон-струк-ция, — повторил он в подушку. — Тру-ля-ля, тру-ля-ля, да здравствует. Да сдо-о-о-о-охнет.
Все застыло, время будто остановилось, воцарилась тишина.
Прошло пять или шесть минут.
Филипп сел на кровати и посмотрел на светящийся монитор компьютера.
Он встал, подошел к письменному столу, закрыл игру и открыл Word. Помедлил. А потом сел и — словно все это уже давно было придумано — написал:
Филипп оторвал руки от клавиатуры. Посмотрел на экран, покрытый червячками букв. «Как это все странно», — подумал он.
Набрал побольше воздуха и стал писать дальше. Быстро, без остановок и колебаний.