— А ты как думаешь? — спросил Этут.
Это было неожиданно. Очень даже.
— Я? Ну… я вас вижу.
— Мы тебя тоже, — заявили они хором.
— Но вас, наверное, все-таки нет.
— Как хочешь, — согласился Сов.
— А как ты хочешь? — поинтересовался Этут.
— Как я хочу?
— Ну да.
— А это имеет какое-то значение?
— Огромное.
— Очень важно, чего ты хочешь.
— И важно, чего ты не хочешь.
— И то, чтобы другие знали.
— Чего ты хочешь, а чего нет.
— Потому что это — ты. А то — они.
— Потому что ты — это ты.
— А они — это они.
— А это — вы? — рискнул вставить Филипп.
— А если мы есть… — начал Этут.
— …тогда тебя нет…
— Я есть! — запротестовал Филипп.
— Тогда ты не один, — пояснил Этут.
— Не один!
— Вот именно. Ты есть. Тебя нет. Вот именно.
У Филиппа начало шуметь в голове.
— Но вы сказали…
— И все сходится.
— Я ничего не понимаю, — вздохнул Филипп.
— Понимаешь, — сказал Сов.
— Только не знаешь, — заметил Этут.
— Что понимаешь, — закончил Сов и покивал головкой.
— И не знаешь, что видишь то, что видишь, — прибавил Этут.
— А ты много видишь, — добавил Сов. И покивал головкой. — Когда смотришь.
— И когда думаешь.
— И когда воображаешь.
— Поэтому ты есть. В общем-то, — констатировал Этут.
— И поэтому ты…не один, — пояснил Сов. И покивал головкой.
— Хотя иногда ты именно так себя и чувствуешь.
— Вы ужасно много болтаете, — Филипп вклинился в поток слов, льющийся из-под стола.
— Слова классные, — сказал Сов.
— Ты любишь слова? — спросил Этут.
— Из слов можно… — начал Сов.
— …например, строить, — закончил Этут. — Как из…
— Как из… — как эхо повторил за ним Сов.
— Как из кирпичей? Из бетона? Из кубиков? — перебил Филипп, уже начинающий терять терпение.
— О, о, о! — прокричали весело оба существа. — Как из словокубиков!
— Из чего? Из словокубиков? Строить? — уточнил Филипп.
— Ну да.
— Из классных словокубиков — классные вещи, — пояснил Сов.
— Из кривых — кривые вещи, — добавил Этут.
— Из красивых — красивые.
— Из странных — странные.
— Из рифмованных — стихи.
— Из глупых — глупые.
— Из болезненных — грустные.
— Из острых — колючие.
— Из разноцветных — парк развлечений.
— Из курицы — яйцо.
— Это не в тему, — сказал Сов Этуту.
— Сорри.
— Почему ты заговорил с нами? — неожиданно спросил Этут.
— Так ведь это вы первые начали болтать.
Существа посмотрели друг на друга очень удивленно, потом перевели взгляд на мальчика и спросили:
— Мы?
— Вы.
— Мы??? — повторили они очень недоверчиво.
— Ну вы, вы. Я сам слышал.
— Ты слышал что хотел, — сказал Этут.
— Ты хотел — и слышал, — согласился Сов.
— А это значит, что… — шепнул таинственным голосом первый.
— …пришло время для… — шепнул таинственным голосом второй.
— …сладких снов!!! — прокричали хором оба существа.
— Но…
— Передавай привет волкам! — прокричал Сов.
И прежде, чем мальчик успел что-либо ответить, Этут и Сов мгновенно удрали. В неизвестном направлении.
Стало тихо. И как-то пусто.
Филипп был в ступоре.
Он не знал, что об этом думать.
— Передать привет волкам? — повторил он вполголоса. — Каким во…
Он остановился на полуслове, потому что понял каким.
Какое им дело до его волков?
— Я хочу спать. Спать. — Он сел на кровати, поправил подушку и снова лег. — Глупая болтовня.
Он накрылся одеялом до макушки.
«Ну о чем тут говорить? — подумал он. — Зачем все это нужно?»
Родители, например, опять не разговаривают друг с другом.
И что?
И ничего.
Тихо.
Очень тихо.
Очень-очень тихо.
И немного грустно.
Очень тихо и грустно.
И бессмысленно.
Как они могут молчать целыми днями? Это действительно нужно уметь.
Жить в одном доме и ни о чем друг с другом не разговаривать.
Быть не просто какими-то чужими людьми — и ничего друг другу не говорить.
Пересекаться на кухне, встречаться в комнате — и ничего.
Может, это им должны привидеться Этут и Сов?
Но другие. Огромные, как Кинг-Конг, и рычащие, как тысяча львов, чтобы прямо стекла в окнах затряслись.
И чтобы оба хором рявкнули:
— Вы должны немедленно начать друг с другом разговаривать! Слышите? Немедленно! Потому что вашего сына это достало! Доста-а-а-а-а-а-ало! А если не начнете, то…
То…
То неизвестно что. Но точно что-то страшное.
Филипп высунул голову из-под одеяла, потому что ему стало душно. Посмотрел в сторону письменного стола, где уже не было ни Этута, ни Сова, и сказал:
— Окей, я передам привет волкам.
Перевернулся на другой бок и даже не заметил, как уснул.
Ему приснились два Кинг-Конга.
Сначала они сидели под его кроватью, где уместились одним им известным образом. Потом это им наскучило, и они вышли в город, где сразу же принялись крушить дома. Но не все, а только те, что были построены из словокубиков.
Филипп тоже был там. В одном из таких домов. Он приложил ухо к стене, и тут откуда-то из глубины раздался пронзительный рык, как из пастей тысячи львов. Все здание затряслось.
Филипп немедленно рванул оттуда не оглядываясь. Бежал и бежал. Издалека до него донесся мамин голос:
— Филипп! Немедленно возвращайся! Ты не позавтракал! Филипп! Не отвечай собаке! Слышишь? Не отвечай собаке! Я запрещаю!
Чем больше он отдалялся от этого места, тем тише становился голос. Пока наконец все не исчезло, осталась только тишина.