В его комнате такое кресло наверняка бы не уместилось. Оно бы даже не прошло в двери его комнаты. И в двери в квартиру. И в лифт. Оно было действительно великолепное. Выдающееся. У него была такая высокая спинка, что сзади невозможно было увидеть, сидит ли в нем кто-нибудь. Подлокотники были толстые и выпуклые, а сиденье такое большое, что не только Бодек, но и Филипп мог бы без проблем свернуться на нем клубочком и заснуть. Все в кресле было плюшевое, приятное на ощупь и очень удобное. Оно будто подстраивалось под того, кто в него садился.
«Интересно, — подумал Филипп, — сколько людей в нем сидело? Сто? А может, триста? Или восемьсот? Не-е-ет, столько, наверное, нет».
Креслу было, наверное, восемьдесят лет. Или больше. Впрочем, в этой гостиной всем вещам и мебели было по восемьдесят лет. Или больше.
— Когда выйдет этот фильм? — спросил Филипп, когда тетя вернулась с пирогом и графином сока.
— Какой фильм?
— Ну этот твой. Сериал.
— А, этот. В сентябре. Начнется в сентябре.
— Может, даже в мой день рождения?
— Может. У тебя день рождения пятого, да?
— Ну да.
— Одиннадцать, если ничего не путаю?
— Да.
«Сейчас наверняка скажет: “О, да ты уже совсем большой!”» — подумал Филипп. Но ведь надо знать тетю Агнешку. Ничего такого она бы никогда не сказала. И не сказала.
— А кто будет играть? Кто-то известный?
— Знаешь, я без понятия. Долетали какие-то слухи, но я не спрашивала. Как начнут показывать, так и увидим, — и добавила: — Магда передавала вам большой привет. Твоим родителям и тебе.
Филипп немного завидовал Магде. Полгода назад она уехала в Англию. Ну и что, что работать? Ведь поехать в Англию — это как поехать на каникулы. Вдобавок — и этому он завидовал больше всего — Магде больше не нужно было ходить в школу, никогда, потому что ей было уже, кажется, двадцать три. И вообще ей наверняка было очень весело. На всех фотографиях, которые она присылала по электронке, она улыбалась или даже смеялась.
— А сейчас ты опять пишешь какой-то сценарий? — спросил Филипп. Он надеялся, что ему удастся уговорить тетю на фильм о подводных сокровищах или инопланетянах.
— Сейчас? У меня появилось немного свободного времени, поэтому я начала писать книгу.
— Книгу?
Тетя была свободна и начала писать книгу? Вместо того, чтобы поехать в отпуск на необитаемый остров или целыми днями нежиться в гамаке?
— Но… как это?
— То я писала на заказ, а это для самой себя. Это, конечно, тоже работа, но совершенно другая. Я могу писать, о чем хочу и когда хочу. И никакие сроки не поджимают. Это мой способ отдыхать.
— А о чем будет эта книга? — заинтересовался Филипп. — О сокровищах? О духах? А может, о вторжении инопланетян? — Он с энтузиазмом углубился в тему, не давая тете вставить ни слова. — Ты знаешь, я видел такой фильм недавно, отличный, о таком доме. Он засасывал людей. Никто не догадывался, что шкаф, и стены, и кровати, и вообще всё их там по очереди засасывает, а потом выплевывает в поле, в нескольких километрах от этого дома. И они совсем не помнили, что с ними происходило.
Тетя шевельнулась на диване и откинулась на спинку.
— О! — произнесла она, наморщив лоб. — Жуть, одним словом.
— Ну-у-у. Супер. Книга тоже может выйти классная. Если подробно это все описать. То есть уже не это, потому что это уже есть, а что-то другое похожее. Но другое.
— Ага.
— Или напиши о пришельцах, напавших на Землю. И чтобы они были как большое трясущееся желе.
— А что ты любишь читать? Научную фантастику?
— Я? — Филипп немного смутился. — Я?
— Ну да. Предпочитаешь ужастики о засасывании людей домом?
На несколько секунд повисла пауза.
— Я? — повторил Филипп. — Я мало читаю. Вообще.
— А из школьной программы? — Тетя не сдавалась, что было на нее не похоже.
— Тетя, сейчас каникулы.
— Ну, я знаю, что сейчас каникулы, но до каникул ты, наверное, ходил в школу, помнишь? Или как в тумане?
— Как в тумане, тетя.
— И книги из школьной программы тоже в тумане?
— Тоже, тетя.
— Все? А может, все же какую-нибудь помнишь?
— Ой, тетя.
— «Ой, тетя»? Так-так… «Ой, тетя»… Не могу вспомнить, кто это написал. «Ой, тетя»… «Ой, тетя»… — Тетя Агнешка выглядела так, будто на самом деле старалась вспомнить автора книги под названием «Ой, тетя».
Но Филипп прекрасно понимал, что происходит.
— Ой, тетя… Это значит, я хотел сказать, что что-то я прочитал. «В пустыне и джунглях», например.
— В режиссуре Слесицкого, начала семидесятых, или эту последнюю версию две тысячи первого?
— Последнюю, — быстро ответил Филипп и почти сразу понял, как легко попался на уловку.
— Итак, вампиры, дýхи и желе, говоришь? Это могло бы тебя заинтересовать? Ну да. «В пустыне и в желе» — это было бы нечто. Может, подбросишь мне какую-нибудь оригинальную идею?
— То есть какую?
— То есть такую, которая до тебя еще никому не приходила в голову.
— А желе?
— Желе мне кажется странно знакомым.
— Да? Не-е-ет… Да?
— Не говоря уже о дýхах.
— А-а-а, ну да. Да, да.
— Итак, что ты можешь предложить, кроме желе?
— То есть?