«ТСЧ», — подумал Филипп, но промолчал, поскольку такой ответ мог бы все только усложнить. Возможно, даже до невероятности.
— У меня есть предложение: сядь и прочитай, — отозвалась тетя Агнешка. — Это недолго.
— Но зачем мне это читать?
— Потому что это написал твой сын.
— Потому что он написал?
— Именно. А читая, ты узнаешь, что он написал. Это такой простой проверенный способ познакомиться с содержанием.
Мама одновременно понимала и не понимала. Невероятно? Но факт.
— Прочитать? Сейчас? Но…
— Да. Прочитать. Сейчас. Правда, Филипп?
Филипп вернулся из короткого путешествия в окрестности Сатурна. Сейчас там было намного безопаснее, чем здесь.
— Что? Ну да, — подтвердил он. — Если хочешь, мам.
— Конечно, хочет! — воскликнула тетя. — Почему бы ей не хотеть? — и улыбнулась своей младшей сестре улыбкой старшей сестры, которая много знает и много понимает. — Так мы тебя оставим, Агатка, а сами пойдем в сад, а, Филипп?
— Угу.
— Ну, до скорого. — Тетя кипела энергией. — Как прочитаешь, дай знать. Мы в саду, окей? Еще чая? Или кофе?
Мама отказалась медленным движением головы. Она все еще не до конца осознавала, что здесь происходит. В чем она принимает участие. Но не протестовала.
Тетя легонько ткнула Филиппа пальцем в спину, чтобы сообщить ему правильное направление и ускорение. Поскольку было похоже, что сам он не справится. Наверное, он опять был на Сатурне. Его так туда тянуло — просто ужас.
Тетя Агнешка и Филипп вышли из комнаты на террасу и оставили маму один на один с чем-то совершенно ей неизвестным, что она вскоре должна была узнать. И может быть, понять.
На улице было тепло и солнечно, хотя день постепенно угасал. Они сели в садовые кресла и вздохнули.
Филипп старался не думать. Вообще ни о чем. Тетя, в свою очередь, старалась занять его разговором о подготовке сада к зиме — что это вовсе не раз-два и готово. Однако Филипп не поддался попыткам себя занять, хотя и пробовал сделать вид, что все наоборот.
На Сатурне царили тишина и спокойствие. Не было гостиной, в которой мама читала ТСЧ. Не было пятницы и принтеров, из которых выползают листы, покрытые странными фразами, неизвестно зачем написанными. Наверное, только затем, чтобы сбегать от них на Сатурн.
Здесь не было ничего. Некуда было даже ногу поставить, ведь Сатурн — это окруженный туманом громадный шар из газа. Никакой твердой почвы. А вокруг — кольца, в основном изо льда. Филипп вычитал где-то и то, что там постоянные циклоны и грозы. Но на его Сатурне царил блаженный покой. Совсем не дуло, и не было осадков. Время стояло на месте. И здесь никто ничего не читал. Особенно мама.
— Она сидит там уже полчаса, — сказала тетя Агнешка.
— Кто?
Здесь Земля. Здесь Земля. К сожалению.
— Ждем? — уточнила тетя.
— Ну а что мы можем еще сделать?
— Пойти туда и спросить.
— Только через мой труп.
— Окей. Ты меня убедил.
Тетя осталась в саду, а Филипп вернулся на Сатурн.
Прошло двадцать минут.
— Филипп, что будем делать?
— Ждать. Наверное.
— А может, мама упала в обморок?
— Ну что ты, тетя. Я знаю, что написал полную ерунду, но это же моя мама.
— И что с того?
— Она не так-то легко теряет сознание.
— Она никогда не бывала в такой ситуации.
Филипп посмотрел на застекленные двери, ведущие с террасы в дом.
— Так, может… Так, может, пойдем? Посмотрим?
— Иди сам, — сказала тетя. — Я подожду.
— Ладно.
Он не хотел растягивать это до бесконечности.
Сейчас он услышит несколько резких замечаний о трате времени на всякий бред, и все закончится.
Не спеша он встал с места и приблизился к застекленным дверям. Посмотрел на свое отражение. Сосчитал до трех, до четырех, до десяти и осторожно приоткрыл стеклянный заслон.
Вошел в комнату.
Сначала он видел немного, потому что внутри было темнее, чем снаружи, и глазам требовалось время, чтобы привыкнуть.
А когда они привыкли, он увидел лес.
Стволы всех деревьев, которые он мог отсюда увидеть, были закрыты металлическими листами высотой до самых крон. Там, где густо росли ветки, лист заканчивался — и виднелась темная кора. Металл наверняка когда-то блестел, но теперь помутнел, посерел и был похож на старый картон. К счастью, листва шумела так же, как в обычном лесу. Были также слышны разнообразные звуки птичьей жизни. За исключением одного звука — стука дятла.
Филипп сделал шаг вперед. Он был поражен, но страха не чувствовал.
Он сделал следующий шаг. И еще один.
— Мам! — тихо позвал он.
Но ему никто не ответил.
С каждым следующим шагом лес казался все более широким и глубоким. И при этом чудесно пахнул и зеленел тысячью оттенков. Темноватый, но нестрашный. К счастью, по пути ему встречалось все меньше стволов, закрытых металлическими листами, и в конце концов металл уступил место обычной коре.
Вдруг Филипп услышал, как что-то зашуршало между деревьями, что-то мелькнуло, что-то пробежало — одно, второе, третье — и наступила тишина. Но он уже знал, что это такое. Поэтому крикнул:
— Привет, волки!
— Привет, Филипп! — ответили волки и побежали дальше.