— Ну вот я и приглашаю тебя, потому что Филипп, потому что ты и потому что я. Разве это недостаточно хороший повод?
— Ты любого умеешь заболтать, — вздохнула мама. — Ну, тогда четверть часа.
«Приговор отсрочен на пятнадцать минут», — подумал Филипп и потащился за мамой и тетей в гостиную.
За ними пошел и Бодек.
Мама села в кресло, Филипп на высокий стул у стола, а тетя вышла, видимо, за чаем. Или кофе.
Филипп ждал, что мама воспользуется ситуацией и резко выскажется о его безответственном поведении, но ничего такого она не сделала. Она была занята другим. Внимательно осматривала комнату, изучая взглядом каждую мельчайшую деталь. Чуть дольше задержала взгляд на фотографии в темной рамке, стоящей на комоде. На ней был дядя Франек, муж тети Агнешки.
— Давно я у тебя не была, — сказала мама, когда тетя внесла поднос с чашками и чайником. — Но здесь, кажется, мало что изменилось?
— Если ты спрашиваешь о мебели и цвете стен, то да.
Тетя поставила поднос на круглый стол, накрытый зеленой скатертью. Тогда Филипп заметил, что на подносе есть еще кое-что. Стопка листов с напечатанным текстом.
Он почувствовал спазм в животе.
Тетя расставила чашки, налила в них свежезаваренный чай, а листы отложила на комод. При этом она ни разу не взглянула на Филиппа.
— Тебе с сахаром, да? Две ложечки? — спросила она сестру и подвинула в ее сторону сахарницу из толстого матового стекла.
— Ты помнишь?
— А почему бы я должна была забыть?
— Ведь это мелочи.
— Да? Тебе все равно, горький или сладкий?
— Ну, нет, нет, просто…
Мама Филиппа не закончила. Она положила себе сахар и стала его медленно размешивать. Тетя подвинула чашку Филиппу, а сама села на маленький диван у окна.
— Так ты себя уже лучше чувствуешь? — начала мама.
— Да. Лучше. Намного лучше.
— И ежедневные визиты Филиппа уже необязательны?
Поскольку ответа не последовало, мама сама продолжила тему:
— Я считаю, что дети не должны столько времени сидеть за компьютером. Они не должны каждый день играть в эти свои игры или лазить по интернету и смотреть там бог знает что. Филипп не делает этого дома, так что не вижу причины делать это тут. А именно так, к сожалению, происходило последние недели. Сейчас начался школьный год, и пора покончить с бессмысленной тратой времени. Так что я прошу, чтобы ты…
— А может, творожник? — неожиданно спросила тетя. — Попробуешь кусочек? Тебе всегда нравился мой творожник.
— Творожник? — Мама выглядела так, будто прямо над ее ухом лопнул надутый воздухом бумажный пакет.
Бух!!!
Она ничего не ответила.
— Тогда я принесу, — весело сказала тетя Агнешка и побежала на кухню.
— Творожник? — спросила мама и посмотрела на сына: — Что она имеет в виду?
— Наверняка такой пирог из творога, — тихонько сказал Филипп и взглянул на стопку листков, тревожаще спокойно лежащих на комоде.
Тетя быстро управилась и уже вносила высокий золотисто-румяный пирог, тарелки и серебряные вилочки. Разрезая пирог на симпатичные треугольники и раздавая каждому его порцию, она сказала:
— А что там у вас, дорогая? Как дома, как здоровье, как фирма? Вы счастливы?
Кажется, кто-то снова сделал прямо у маминого уха «Бух!!!» надутым бумажным пакетом, потому что она опять выглядела очень удивленной. Наконец она решилась на:
— Э-э-э… Все хорошо, — а после паузы спросила: — А у тебя? Что у… у Магды?
Тетя Агнешка просветлела:
— Ох, спасибо, все замечательно. Она справляется, работает ассистентом руководителя в голландской фирме в Лондоне. Пашет по двенадцать часов в день, но не жалуется. Говорит, что затем туда и поехала. — Тетя ненадолго замолчала, будто какая-то мрачная мысль внезапно засосала ее в черную дыру. — Я очень по ней скучаю, — добавила она вполголоса. — Если бы только Франек был жив… — прошептала она, и ее голос задрожал. — Это так… очень… Так мне иногда… так мне…
Повисла тишина.
Мама смотрела на свою старшую сестру очень внимательно, будто увидела ее впервые в жизни. Это продолжалось почти минуту. Очень длинную и очень тихую минуту.
Тетя вздохнула, взяла кусок пирога и грустно улыбнулась.
— Но ведь я не одна на свете, — сказала она и потянулась за чаем, не глядя на свою младшую сестру.
А ее младшая сестра кашлянула, тоже отпила глоток чая и посмотрела на сына.
— А может… — начала она. — Может… ты заглянешь к нам, когда поправишься?
Взгляды сестер внезапно встретились, и в них что-то замерцало. Словно огонек.
— С большим-пребольшим удовольствием, — тихим ровным голосом ответила тетя. — И я, естественно, тоже приглашаю. Всегда. Беспрестанно.
Мама кивнула и слегка улыбнулась.
— Так, может, в субботу у нас?
— А в воскресенье у нас? — весело спросила тетя и значительно посмотрела на Бодека, который без стеснения распластался на полу у дверей.
Мама улыбнулась уже более решительно, чем раньше:
— Договорились. Конечно.
Потом они поговорили о тетином саде, перспективе приближающейся осени, и необходимости обогрева такого большого дома, и еще о паре других домашних дел. А потом — непонятно как — разговор снова перешел на Филиппа.