– Вроде пока никто не рыдает, – вяло говорит Лея, она грызет яблоко и листает странички в телефоне.
– Как раз рыдать – это еще ничего, – отвечает мама. – Главное, чтобы Леша не смеялся. Если он смеется – наверняка происходит что-то дикое.
Рома распиливает на множество кусочков булку с маком. Оксана ест блины со сгущенкой. Слава КПСС запрыгивает к ней на колени и тянется к творожку.
– Котя! – радостно восклицает Оксана. И тут же озабоченно добавляет: Кыш, котя, кыш!
Даня держит на коленях ноутбук и творчески перерабатывает еще одну пословицу.
Даня хохочет.
– Дети, отвлекитесь от своих срочных дел, – говорит мама. – Я сделала чат «Семейное» в телеграме, всех вас туда добавила. Буду вас иногда о чем-то просить. Например, забрать Лешу из школы или что-то купить. Инициатива поощряется, жду ваших предложений.
– Знаете, – говорит Рома. – У меня прямо сейчас есть одно предложение…
На кухню заходит Шура, все еще бледноватая. Из ее кармана торчит колонка, в ней смачно ругается рэпер Моргенштерн.
– О, Шурка! А где ты была? – спрашивает Марк.
Шура выключает колонку, делает знак Дане, чтобы он молчал.
– Где-то.
– Где-то? Ну ладно…
– Да можно мне сказать, – говорит Рома. – У меня уже сейчас есть предложение: давайте…
– Шур. А почему не рассказать, где ты была? – продолжает Марк. – Вот Рома, например, все всегда рассказывает, хотя он тебя старше.
– А что он такое делает? – спрашивает Шура. – Ходит вокруг фонарных столбов?
– Ну не об этом же речь.
– Да мне не нравится о себе рассказывать! А Роме нравится. И вообще, мам, дай сто рублей.
– Шур. Я тебе позавчера дала пятьсот. Зашла к тебе в комнату – полюбовалась на чипсы с колой, которые ты купила. Может, достаточно? Тебе нельзя это все.
– Ну да, ну да, – хмуро говорит Шура. – А чего в мою комнату-то ходить? Особенно когда меня там нет.
– Мыла пол! – отвечает мама. – Из последних сил пытаюсь держать дом в чистоте! Не мешало бы и тебе у себя убраться, Шурочка.
– Да не буду я убираться. Дай сто рэ, короче. И я пойду.
– Куда? – спрашивает мама.
– Шур, а сахар ты померила? – спрашивает Марк.
– Я влила инсулин, специально для этого домой зашла.
– Не померив?
– Да.
Марк болезненно морщится:
– Ну хоть уберись, и правда.
– Слушайте, я зашла, чтоб померить сахар и взять сто рэ, – резко говорит Шура. – Вот чё вы начинаете, а?
Дверь комнаты девочек хлопает.
– Мам, – говорит Рома. – А у меня уже сейчас есть идея…
– Я вот не понимаю, – Лея отрывается от телефона, – почему я должна постоянно терпеть всю эту мерзость? Наши дети перед всеми меня позорят.
– Можно мне сказать?! – спрашивает Рома.
– А я наслаждаюсь полифонией, – говорит Даня.
– Сначала они на улице орали как резаные, – продолжает Лея. – Потом этот позор в школе…
– Лея, так ты же сама предлагала отвести Оксану в твою школу, – недоуменно отвечает мама.
– Я не предлагала вести ее именно в мою школу! Я говорила, что Оксане нужен индивидуальный подход.
Оксана икает.
– Такое когнитивное искажение называется «предсказание будущего», – замечает Рома.
– Да пошел ты. Господи, что за дурдом… Как меня все это достало!
Дверь комнаты девочек снова хлопает.
– Что ж такое, почему мы все время ругаемся, – расстроенно говорит мама.
– У меня есть одно предложение, – говорит Рома. – Давайте…
Яна вбегает на кухню с воплем «Привидение!» За ней Леша в простыне: «У-У-У-У!» – опрокидывает на себя пакет с мусором.
– Да дети! – кричит Оксана. – Я только тут всё убиралася! В этот мешок грязь!
