– Вы ведь сын Толи Бережнёва? Да, Толя… – мечтательно говорит она. – Помню, как он у меня учился. За ним все девушки бегали, да и я, хоть я уже не девушка была, признаться… Впрочем, что это я, забылась. И ведь его отец тоже был режиссером, большим, несбывшимся. Жаль, что ему в советское время не удалось реализовать свои идеи, зато у Толи многое получилось – и на том спасибо… «Твари» – этот фильм, который снял Толя, – он мрачный, конечно, но он о нас, о России, о нашей жизни… Это будничная трагедия нашей жизни, даже в каком-то широком смысле глубинная правда о ней. Кто из вас смотрел «Тварей»?
Ни один человек не отзывается.
– Добавьте в свой списочек. Это трудное кино, но нужно себе представлять, что бывает и такое, да… Я спрошу на собеседовании. Мой внук Руслан, когда он впервые посмотрел этот фильм, замахал руками: «Я всегда буду против такого кино, что за жуть!» А потом подрос, повзрослел, пересмотрел «Тварей» и заплакал. «Это шедевр. Это суть кино. Суть нашего мира».
Людмила Ивановна улыбается.
– Мы с вами посмотрим первую картину Руслана. Под названием то ли «Жизнь», то ли «Родина», сейчас узнаем. Руслану всего за четыре часа удалось передать дух эпохи девяностых. Посмотрите на этих людей на экране и задумайтесь. Ведь ни деньги, ни наркотики, ни… – Людмила Ивановна делает паузу. – Давайте попытаемся понять, чем хорош этот сюжет и есть ли он вообще, для меня это пока тоже вопрос, хотя я и смотрела этот фильм…
Людмила Ивановна наводит пульт на экран и жмет кнопку. Не включается.
– А что с моим сценарием? – вставляет Даня.
– А, с этим вашим… Где герой? Героя нет. И все так обрывисто, сумбурно. А главное, нет души. Я не вижу стержня вашей истории. Пока это проигрышная работа. К тому же я всегда вам говорю: не пишите гадости в сценарии, иначе они и в реальности произойдут. Это мой опыт, дети, – улыбается Людмила Ивановна. – А что за шум? Опять храп?
Кеша, сокурсник Дани, лежит на парте на заднем ряду и громко храпит. Сосед пинает его ногой. Кеша просыпается и скучающе смотрит на экран.
– Что смотрим? – спрашивает Кеша. – Золотой фонд, – отвечает его сосед.
Даня и его сокурсник Кеша в пальто оверсайз идут от ВГИКа к станции метро Ботанический сад.
– А ты готовишься к поступлению вообще? – спрашивает Кеша.
– Да.
– Пишешь?
– Да.
– Покажи.
– Уже показывал.
– Ну еще раз покажи, – говорит Кеша. – Я уже не помню. Я тоже пишу. Фэнтези, как у Толкина. Слышал о таком?
– Слышал.
– С его книгами ты отправляешься в удивительные путешествия, не выходя из дома. Надеюсь, и с моими фильмами так будет. Но мне тоже надо готовиться к поступлению, – Кеша морщится. – Надо что-то еще смотреть, да? Есть какой-то список фильмов?
– Ага. Там много классных вещей. Бергман, например.
– Кто это? – спрашивает Кеша.
– Бергман. Режиссер Ингмар Бергман.
– Не слышал о таком. Бергман.
– Посмотри, мне у него «Фанни и Александр» очень нравится.
– Не слышал о таком. А зачем ты смотришь все это? У тебя же папа режиссер, вдобавок он еще и в приемной комиссии состоит. Напиши ему – и поступишь.
– Я хочу сам поступить. Другие же поступают.
Кеша смотрит на Даню как на идиота.
– И до старости так будешь? Ты который раз поступаешь?
– Третий.
– Ну поступай, раз тебе так нравится сам процесс.
– Слушай, ну поступили же Тарковский, Шукшин, Шпаликов, Тодоровский, Муратова. У них не было папы в приемной комиссии, просто они талантливые люди.
Кеша фыркает.
– Талантливые? Я смотрел фильм Тарковского, заснул два раза.
– Ты вообще все время спишь, – говорит Даня.
– Короче, не знаю, что там было с Тарковским, но сейчас с таким подходом нельзя. В нынешнем кино тебя не ждут с распростертыми объятиями. Это бизнес, тут все решают деньги и связи. Сам же все видишь. Никому тут дела нет, что за сценарий ты написал. Если тебя не порекомендовали, никто не станет читать – даже если это «Фанни и Александр». Я вообще не въезжаю, чего ты фигней страдаешь, я бы на твоем месте давно поступил. Но мне не повезло. Мои предки та еще гниль. Приходится самому по головам шагать.
Даня задумывается.
Ванна. Рома нежится в пене «Sugar Vata. Пена для ванн антистресс».
Раздается звонок в дверь.
Рома трет мылом подмышки.
Раздается звонок в дверь.
Рома вылезает из ванны, обматывает полотенце вокруг пояса и стучится в Шурину комнату.
– Звонят, иди открой!
– Ща, погоди, я переоденусь…
Рома подходит к входной двери. С него капает вода, полотенце чуть не падает.
В глазке двери Рома видит большого белого медведя, спокойно глядящего на Рому черными бусинками.
– Э… Вы к кому? – спрашивает Рома.
– Здесь живет Шурочка Перова? – говорит медведь. – Самая зачетная телка на районе?
Рома открывает.
Мягкий белый медведь продвигается на порог. Из-за его спины доносится преувеличенно низкий голос Юры Курбатова:
– Да-да, Шура, это я про тебя.
– Извините… Я не Шура.
Из-за медведя появляется смущенное лицо Юры:
– Дико извиняюсь. Меня вроде бы Шура обещала встретить.
Юра убирает медведя в сторону. В свободной руке он держит букет роз.
– Шура, наверно, про меня рассказывала? – спрашивает Юра и протягивает Роме руку. Рома качает головой.
