Леша убегает в детскую, Оксана и Яна гонятся за ним.
– Короче, – устало говорит Рома. – Мой психотерапевт сказал, что я мало где бываю. Так что я приглашаю всех в путешествие!
– В путешествие? Да куда я с ними со всеми поеду? – недоуменно спрашивает мама. – Я даже в гости не могу выбраться.
– На дачу же через две недели хотели, день рождения Леши отметить, – говорит Марк. – Даник, ты с нами?
– Я? Да.
– Ну супер, – говорит Марк. – И девушку с собой возьми, она у тебя отличная.
– А что за девушка? – спрашивает мама.
– А как же путешествие? – спрашивает Рома.
Из детской раздается заливистый Лешин смех.
Мама бросается в детскую. Леша лежит за полу на простыне совершенно голый, его щекочет Оксана, все хохочут.
– А давай я тоже была больная! – Яна скидывает с себя платье и ложится рядом с Лешей. Оксана щекочет и ее.
Мама поднимает Оксану за ухо.
– Мама, ну они сами хотели! – обиженно кричит Оксана. – Они сами!
– Оксана, у нас дома нельзя снимать трусы с себя и других!
– Достали уже свои правила! Детдоме правила были лучше! Меньше правил детдоме! Сколько хочешь снимай трусы!
Вечером Оксана беззвучно просачивается в открытую дверь комнаты девочек и замирает перед зеленой портьерой, ведущей к Лее.
Рома выходит. Видя белое лицо Оксаны, вздрагивает.
– Ты прям как зомби… Что ты тут делаешь?
– Лея тоже поедет бабушке?
– Нет. Она устала и занята своим платьем.
– Можно я поеду?
– Вы с бабушкой не очень-то ладите.
Оксана обнимает Рому.
– Я хочу бабушке, если ты, – шепчет Оксана.
– Бабушке вряд ли это понравится. И вообще ты плохо себя ведешь. Но мы скоро все поедем на дачу праздновать Лешин день рождения, так что…
– Да ты хочешь Лею просто! – кричит Оксана. – Меня не хочешь! Ненавижу Лейку эту я! Сожгу ее всю! И платья ее сожгу!
Вечер у бабушки на даче. Шура жжет костер, кидает в него ветки, пьет пиво. К ней подсаживается Рома. Завороженно смотрит на огонь.
– Знаешь, я тут подумал: мы давно живем вместе, а так мало друг о друге знаем… – говорит Рома. – Мой психотерапевт сказал, что мне нужно попробовать интересоваться другими людьми.
Шура щелкает зажигалкой.
– Ну давай, интересуйся.
– Ты кем хочешь стать? Ну вот… я, например, думаю стать программистом. Да.
Шура протягивает Роме бутылку.
– А я хочу мочить гадов.
– Каких гадов?
– Всех. Ментом хочу быть.
Рома отпивает.
– Ого! Помогает от тревожности.
Шура еле заметно улыбается.
– Но в полицию не берут с диабетом, – говорит она. – Их вообще никуда не берут. Ни в летчики, ни в космонавты. Блин, меня так это задолбало! Сахар мерить, колоться… Я бы что угодно отдала, чтоб от этого избавиться.
– Понимаю.
– Да чё ты там понимаешь?
– Нет, я правда понимаю, что значит жить с какой-то неизлечимой болезнью, – серьезно говорит Рома.
– Ага, ну да. У тебя же потеют руки.
– Нет, ну если ты хочешь мое честное мнение… Если бы мне пришлось выбирать между диабетом и состоянием, когда ты ни с кем не можешь завязать близких отношений и всю жизнь проводишь в унынии, когда ты постоянно напряжен…
– О, пошло-поехало, – комментирует Шура.
– …ты вообще можешь себе представить, что это значит: «постоянно напряжен»? Так вот: если я мог бы выбирать, я выбрал бы диабет. Ну да, уколы. Но зато я мог бы быть счастлив.
Шура гогочет.
– Во дебил.
Они греются у костра. Шура подвигает свою ногу к Роминой. Их штанины соприкасаются.
Леша подбегает к костру с охапкой сухих веток, бросает их рядом с Шурой, прыгает на колени к Роме. Шура отодвигается.
– Рома, а тебя когда-нибудь оставляли на второй год? – спрашивает Леша.
– Нет.
– А меня хотят. Потому что я тупой. Я даже тупее, чем эта дура Оксана.
– Вечер бомбежа, – говорит Шура.
Рома щекочет Лешу. Тот смеется, вскакивает, убегает. Налетает на дерево.
– А-А-А!!!
Бабушкин встревоженный голос с веранды:
– Леша! Лешенька! Что случилось, ты где?
Леша с воем бредет к ней, бабушка уводит его на кухню.
Бабушкина кухня. В телевизоре шумное ток-шоу. На стене висит портрет серьезного Путина, рядом с холодильником – задумчивого усатого военного в тельняшке и орденах.
– Так-так, – Светлана Александровна прижимает к голове Леши прямоугольный тикающий прибор. – Давно надо было тебя аппаратиком полечить.
Бабушка прижимает аппарат к разным частям Лешиного тела и поглядывает в телевизор. Леша смотрит передачу не отрываясь.
– Все, на сегодня хватит. Иди уже спать, друг дорогой.
– Спать? Ну ладно, – неохотно говорит Леша и сползает на пол.
Бабушка переходит к Роме. Он снял рубашку и намочил волосы.
– Слышал новость?
Светлана Александровна расчесывает внука.
– Какую?
– Кто-то у вашей матери девять тыщ спер. Ну ты прикинь: девять! Голову на отсечение даю, что это ваша Оксаночка. Вот ты мне объясни: зачем, вот зачем Катя взяла эту Оксанку-засранку? Чего ей не хватало?
Леша повторяет «Оксанка-засранка» и хохочет. Бабушка тоже смеется.
– Ты представляешь, я попробовала ее, значит, аппаратом полечить, да? Который всю вашу семью по большому счету спас. Если бы я с тобой, Данькой и Лейкой в детстве не сидела, не знаю, что бы тогда с вами было, ребяты!
– Может, то же самое? – предполагает Рома.
Бабушка уязвлена.
