– Давай обсудим этот интересный вопрос чуть позже, – говорит мама.
– Не буду ничего обсуждать! – кричит Оксана. – Достали все! Воняете все говном, пошли вон отсюда! Вон пошли! Суки! А-А-А-А!!!
Леша хохочет.
Оксана вскакивает с кровати, хватает со стола металлический светильник и кидает его в Лешу. Светильник врезается в стеллаж над Лешиной головой, лампочка разбивается, осколки разлетаются во все стороны.
Шура заглядывает в комнату.
– Что тут у вас? – спрашивает Шура.
– Оксана украла у мамы деньги! – говорит Леша. – Девять тысяч!
– Шура, скажи им! – кричит Оксана. – Скажи им!
– Да не ори ты! – говорит Шура и уходит. Оксана смотрит ей вслед и плачет.
Даня заходит в «Willy Блинский». Видит Никто за одним из столов. Она ест блин «премиум» с красной икрой. Даня подходит к кассе.
На кассе Юра. У Юры мечтательный вид. Он листает туристический буклет про города, в которые стоит поехать с девушкой.
– Привет, – говорит Даня.
– А! Брат Шурика. Что закажешь?
– Наверно, блин с курицей и ананасами, – говорит Даня.
– Бро, отличный выбор! Садись за стол, я сам тебе принесу, как будет готово.
– Правда? Спасибо! – Даня прислоняет карту к терминалу.
Даня подсаживается к Никто.
– Ну что, сколько звезд поставишь «Тварям»? – спрашивает Даня.
– А ты? – отвечает Никто.
– Ну, четыре. Из пяти. Были недостатки, но в целом это культовый фильм. И знаковые актерские работы…
– Я поставила бы ноль.
– Почему?
– Потому что это не искусство. Это какое-то душнилово, – говорит Никто.
– Ну, слушай… это все-таки важный фильм.
– Ой, и что же в нем такого важного? Уверена, твой папа сам не знает. Ты поговори с ним об этом. Вы давно виделись?
– Лет пятнадцать назад.
– Ну вот, как раз пообщаетесь! Дань, а ты тоже такое будешь снимать? Когда во ВГИК поступишь?
– Да нет. Я сейчас пишу сценарий о нас всех.
– Правда? И я там тоже есть?
– Да. Я пишу про все, что с нами происходит.
– Там прямо… про все? – смущенно спрашивает Никто.
– Ну, не совсем про все…
Юра, стуча тарелкой по столу, ставит блин перед Даней.
– Кушать подано! – говорит он и хохочет.
Возвращаясь к кассе, напевает песню Boney M. «Sunny».
– Саня-я-я, на-на-на-на-на…
Рома сидит у психотерапевта Андрея. У двери стоит большая плюшевая гусеница.
– Ну, я скажу вам честно. Я думаю, я у вас в последний раз, – говорит Рома. – Я стал спокойнее, увереннее. Сделал себе кучу карточек. Я даже не знаю, о чем с вами буду говорить сегодня. Так смешно. У нас с вами, наверно, будет неловкое молчание, как у меня раньше было с другими людьми. Но теперь уже нет. Или, по крайней мере, я по-другому к этому отношусь.
– Да, вы жаловались, что с девушками неловкое молчание возникает особенно часто, – говорит психотерапевт, отпивая воды. – Это прошло?
– Да. Меня это больше не волнует. Я могу предложить девушке встречаться. Это просто. Подходишь и предлагаешь. Правда, я пока не знаю, к какой подойти. Может, к Ди с танцев? У нее хорошие волосы и нормальное лицо.
– Ди вам нравится?
– Это еще нужно понять. Я подумаю.
– Рома, что ж, я очень рад вашим успехам… Но зачем тогда вы попросили о встрече, еще и раньше, чем мы обычно видимся? Может, вам что-то хотелось обсудить? – спрашивает психотерапевт.
Рома задумывается.
– Меня беспокоят отношения у нас в семье. Все как-то сами по себе. Я переживаю. Например, мама – одна. Шура – одна. Оксана – тоже. Кого ни возьмут из приемных, ни у кого нет друзей. Вот. Наша семья меня беспокоит. И Лея, кстати, тоже. Она моя сестра, но со мной она редко общается. С этой Ди больше. И с парнем в белой шляпе.
– Как вам кажется, почему?
– Ну так этот парень в шляпе… Он более смелый, решительный, чем я. Уверенный. Я вот тоже более уверенным стал. Но Лея этого даже не заметила.
– А как именно она должна была на это среагировать?
– Да никак не должна была. Я ведь не ради нее решительнее стал. Ради себя. Чтобы себе нравиться. Не ей. Ей-то вообще другие нравятся. Например, тот парень в шляпе.
– Так. Давайте остановимся на парне в шляпе. Как его зовут?
– Не помню. Пусть его зовут Шляпник. Как в книжке про Алису.
– Какие эмоции у вас связаны с Шляпником?
– Да никакие особо. Скука. Он весь такой красивый, прилизанный. У него, наверно, много девушек было.
– Может, он вызывает у вас зависть? Ревность?
– Зависть – это если бы мне были нужны все эти девушки. А они мне не нужны. Я с детства один. Даже бабушка сказала, что мне никто не нужен. Я об этом подумал и решил, что так и есть.
Рома демонстрирует Андрею палец, вокруг которого замотан волосок. Андрей смотрит на палец и на всякий случай кивает.
– Только это моя сила, а не слабость, – говорит Рома. – Не надо меня за это осуждать.
Андрей выжидающе молчит.
Рома задумывается.
– Хм, – наконец говорит Рома и медленно разматывает волосок. – Кажется, я вспомнил кое-что. Из детства. А теперь мне надо на день рождения моего брата. Нужно там кое-что сделать.
Он встает со стула и выскакивает из кабинета, сбивая плюшевую гусеницу. Возвращается, ставит плюшевую гусеницу на место.
– Извините, – говорит Рома и убегает.
Психотерапевт почесывает голову. Набирает номер на телефоне.
