Хомяк ногой открывает скрипучую дверь, впускает гостей и заходит сам. Щелкает выключателем. Где-то загорается тусклая лампочка.
На первом этаже домика нет окон, и с порога не видно ничего, кроме ведущей на второй этаж деревянной лестницы.
– Нам наверх, – говорит Хомяк.
Все поднимаются наверх. Лестница скрипит.
Лестница ведет в маленький холл с тремя закрытыми дверьми.
– Вы тут будете одни, – говорит Хомяк. – Круто, да? Только вы в целом доме. Там туалет, тут спальня, здесь сам не знаю что… кладовка какая-то, что ли.
В спальне большая кровать, стол, шкаф. Шкаф открыт, на полках постельное белье и полотенца. В окне качаются еловые ветки.
– Мрачновато, – говорит Шура.
– Я тут однажды спал, – говорит Хомяк. – Всю ночь трясся, по лестнице как будто кто-то ходит, кости гремят.
Ритмично цокает языком.
– Правда? – спрашивает Юра.
– Поседел, не видишь?
Юра внимательно смотрит на короткие волосы Давида.
Шура подходит к окну со Славой КПСС на руках.
Юра и Хомяк спускаются по лестнице.
Хомяк пересчитывает двенадцать пятитысячных купюр. Юра смотрит на них с тоской.
– Как вообще жизнь? – спрашивает Юра.
– Жена, сын, дочь, трешка напротив Кремля, – улыбается Хомяк. – Зять шофер у Путина. У тебя?
Юра, сдавленно смеясь, отвечает:
– Два сына! Жена! Три любовницы! Пять внуков!
– Тише, тише, – говорит Хомяк. – Короче, приходи через пару часов и девушку с собой возьми.
– Как она тебе? Нравится?
– Да не. Мне вообще другие нравятся, – отвечает Хомяк. – Не мой тип.
– Ладно…
– Все, давай.
Как только Хомяк уходит, с Юриного лица исчезает напряженная улыбка, он облегченно выдыхает.
Юра, закинув ногу на ногу, лежит на кровати и смотрит на Шуру.
Шура по-прежнему стоит у окна.
– Все хорошо? – спрашивает Юра.
Шура молчит.
– Садись ко мне.
Шура садится на край кровати у его ног. Он касается ее спины ступней. Шура отодвигается.
– Если честно, Шур, у меня такое чувство, что ты только из-за Ромы своего поехала. Хотя зачем он потащился – вообще не понял.
Шура молчит.
– Ты мне нравишься, – говорит Юра.
– Я знаю, Юр.
– Когда закончу колледж, мы ведь поженимся? – Юра мечтательно смотрит в потолок. – Да?
– Посмотрим.
Доски на потолке старые и местами потрескавшиеся.
Кухня-гостиная в коттедже.
Огромный стол уставлен салатами в пластиковых коробках, бутылками пива, нарезками сыров и колбас. Большое блюдо заполнено фруктами.
За столом сидят накачанные коротко стриженные парни в одних майках, жуют, выпивают.
Рома сидит на диване с гитарой. Его волосы растрепаны, вид бледный.
– Давай, Ром, давай, – Шура стоит около него и слушает.
Хомяк сидит за дальним концом стола. Он окружен веселыми друзьями, при нем все та же бутылка вина, он беззаботно болтает и смеется.
Хмурый Юра сосредоточенно ест соленый огурец.
Рома вздыхает:
– Шур… – и пытается подняться с дивана.
– Да сыграй! Ты же постоянно какую-то песню играешь, – говорит Шура.
– Я же ее себе играю.
Шура сажает его назад на диван.
Рома осматривается. Замечает, что на него смотрят Хомяк и двое его друзей. Один брит наголо, у другого пронзительный жесткий взгляд. Они внимательно следят за ним и Шурой.
Рома, собравшись силами, начинает играть. Правой рукой ритмично бьет по струнам, левой рукой скользит по ладам.
Рома смотрит в пустоту и негромко поет:
– Such a lonely day and it’s mine the most loneliest day of my life.
Парни, услышав надрыв в его голосе и интенсивный, ритмичный, как часы, бой, прекращают болтать и кивают в такт.
Хомяк выскальзывает на середину гостиной и кружится на полу в эффектном брейк-дансе. Гости хлопают.
Рома забывается и смотрит в пустоту.
Перед ним пылающая Леина комната.
– And if you die, I wanna die with you, take your hand and walk away, – поет Рома.
Музыка становится все громче, начинает заглушать слова, а потом слова заканчиваются. Со всей силы бьет последний аккорд.
Все аплодируют Хомяку и Роме. Хомяк кричит «йу-ху!» Рома ни на кого не обращает внимания, его губы дрожат. Шура восхищенно смотрит на Рому. Юра замечает это, мрачнеет.
Шура подсаживается к Юре, который дожевывает огурец.
– Мы должны были сидеть вместе, – говорит ей Юра. – Ты помнишь?
– Мне тут скучно, – отвечает Шура.
– Мне тоже. Хомяк, – громко говорит Юра. – Давай уже закончим с этим?
– С чем?
– Со спором. Нам уже нужно во Владимир.
– А, со спором? – неохотно спрашивает Хомяк.
Хомяк поднимается с пола, отряхивается.
– Минуту внимания! Прошу, – громогласно говорит он.
Когда все замолкают, Хомяк продолжает:
– Все знают Юру Курбатова. Нашего любимого сказочника. Серьезно, Юр, тебе надо свое шоу вести: «Гони пургу, а то замерзнешь».
Юра натянуто улыбается.
– Ну так вот. Юрец, когда мы служили, всю дорогу косячил. А если мы ему на это указывали, втирал нам, что зато он спал с самой красивой девушкой. Мол, не такой уж он якорь, как нам кажется. В чем-то он прям перец.
– Смелое заявление, – говорит один из парней.
– Вот и мы с братюнями засомневались.
Юра встает из-за стола, берет Шуру за руку, приобнимает ее.
– Вот моя девушка, – говорит Юра.
– Да, – говорит Хомяк. – Она красивая. Ты победил…
