– Осторожно! – закричал Аластер. Пасть призрачного червя промелькнула всего в сантиметре от Джима и пса.
Сэр Пакстон уже выпрямился у червоточины и понял угрозу. Он попытался сбежать, крикнув псу через плечо:
– Ко мне, Дружок!
Верный волкодав тут же отпустил ногу Джима и рванулся к своему хозяину. Однако в этот раз он, не рассчитав силу своего прыжка, врезался прямо в Пакстона, и тот, потеряв равновесие, с громким криком сорвался в червоточину. Дружок не колебался ни секунды и тоже бросился в пропасть.
Призрачный червь, который только что начал новую атаку, казалось, почувствовал какое-то движение в другом конце комнаты. Его тело дрогнуло, потом он рванулся за сэром Пакстоном и его псом в червоточину. Джим и Фанни не осмеливались пошевелиться. Прошла целая вечность, прежде чем в дыре исчезло и последнее кольцо серебристого хвоста.
Послышалось глухое чавканье, а потом всё стихло. Фанни больше не слышала ничего, кроме собственного хриплого дыхания.
– Надо уходить отсюда, – распорядился Джим. – И нам следует быть осторожными. Приспешники Пакстона могут ждать нас в засаде. Держитесь рядом, хорошо?
Аластер коротко кивнул.
Фанни удивлялась, как после всей этой безумной заварушки Джиму удалось сохранить такое хладнокровие. В её же собственных мыслях звенели только последние слова Пакстона Блейка: «Попрощайся с папочкой!»
– Джим, – хрипло выдохнула она. – Это правда? Ты действительно…
– Мы обязательно обсудим это, Фанни, только позже, хорошо?! Прежде нужно доставить вас домой в целости и сохранности.
– Фанни! Фанни, милая, просыпайся!
Этот звонкий нежный голос показался Фанни очень знакомым. Она сонно моргнула и сквозь слипшиеся ресницы различила длинные светлые волосы… Светлые? Она испуганно села в кровати.
– Мама? Что ты здесь делаешь? Я думала, вы до вторника не вернётесь.
– Сегодня как раз вторник, детка. Харриет сказала, что ты уже второй день крепко спишь.
– Что?.. – пробормотала Фанни и потёрла глаза. Медленно она вспомнила, что случилось: они втроём бежали из замка, на поезде вернулись в Лондон, Джим ей что-то объяснял… Помощники Пакстона за ними, к счастью, не погнались.
– Мама, я… – Фанни осеклась. – Мне столько нужно тебе…
Дженнифер Джонс успокаивающе подняла руку.
– Я уже всё знаю, Фанни, – сказала она. – Ну, или, по крайней мере, большую часть. Джим рассказал Харриет, где вы были и что случилось, а она передала это мне.
– Ты, наверное, злишься, – обеспокоенно предположила Фанни. Мама – нет, она же ей не мама, а старшая сестра – глубоко вздохнула.
– Нет, что ты, я не сержусь. Разве что… совсем немного. Это было очень безрассудно с твоей стороны! Но я очень рада, что с тобой всё хорошо, – Дженнифер ласково погладила Фанни по щеке. Затем она поднялась с кровати и прошлась по комнате взад-вперёд. Только сейчас Фанни заметила, какой усталой выглядела её мама. Её волосы растрепались, и… Во что это она была одета? Это что, старый спортивный костюм Харриет?
Дженнифер Джонс в обносках! В это трудно было поверить. А на штанах, кажется, ещё и пятно какое-то…
– На самом деле мне сейчас больше грустно, – продолжила тем временем её мама. – Грустно от того, что ничего уже не будет так, как это было.
«Она что, плачет?» – с удивлением подумала Фанни. Мама никогда раньше не плакала. Даже слезинки не проронила, когда в позапрошлом году умер их волнистый попугайчик Ребекка.
– И меня мучает совесть, – добавила Дженнифер. – Мы так старались оградить тебя от всего этого, скрывали от тебя правду о твоём происхождении, а в итоге подвергли тебя смертельной опасности, – скрестив руки, она остановилась у окна и выглянула на улицу.
– И почему же вы мне сразу ничего не сказали? – спросила Фанни.
– Ох, это всё так сложно…
– Мама, мне скоро тринадцать. Я всё пойму.
Дженнифер усмехнулась и покачала головой. Затем она обернулась, и Фанни увидела, что она улыбается сквозь слёзы.
– Да, пожалуй, ты права. Ты больше не маленькая девочка. Но знаешь, для меня ты навсегда останешься милой малышкой, и я… – Она не смогла договорить, и из глаз снова хлынули слёзы.
– Мама, не надо. Не плачь, пожалуйста. Всё не так плохо. – Тут Фанни остановилась. – Хочешь, я продолжу называть тебя мамой? Или всё-таки лучше Дженни? А может, сестрёнка?
Дженнифер вытащила из кармана брюк слегка помятый носовой платок и шумно высморкалась в него.
– Это ты сама решай, Фанни, – она вытерла глаза и глубоко вдохнула, а затем начала рассказывать.
– Ты ведь знаешь, что наш папа очень рано умер… Мне тогда было всего шесть лет. Харриет – четыре. Маме приходилось всё делать самой. В семье долгое время не было мужчины, пока однажды в агентстве не появился Джим. Поначалу я ни о чём не догадывалась. Мне только исполнилось двадцать, и думала я тогда больше о других вещах, об учёбе, о твоём отце… Но потом мама рассказала мне, что они с Джимом встречаются, а я, дурочка, только посмеялась над этим. Помню, я сказала ей: что за ерунда, разве можно влюбиться в призрака?.. – Дженнифер покачала головой. – А через год она забеременела.
