У стройного отца Андреа были мужественные черты лица, каштановые волосы и голубые глаза.
– Твои родители – красивая американская пара.
Андреа улыбнулась и села, чтобы допить кофе.
– А как ты определяешь, что мы американцы?
– Не знаю. Возможно, все дело в манерах. В том, как вы держитесь. Мне сложно объяснить.
– Вы, греки, тоже излучаете собственные вибрации. Сначала Сакис не хотел нанимать меня, не желая давать работу иностранке. – Она убрала фотографии.
– Но теперь он окончательно повержен, – пробормотал Ставрос, не в силах отвести от нее глаз. – Прочитав твое резюме, он попал на крючок. Это был счастливый день для него и нашей семейной компании, хотя среди всех лишь мой дед одобрял эту идею.
Андреа тихо рассмеялась.
– Ты скучаешь по нему?
– Очень. Однажды он признался, что мой отец вел себя как настоящий надсмотрщик. Так дед хотел сказать, что одобряет мое неповиновение.
Ее глаза затуманились.
– Как нелегко тебе приходится. Мне очень жаль.
– Не стоит. Я стал толстокожим. Меня не проймешь. Давай лучше поговорим о тебе. Ты собираешься сделать карьеру в «Пан-Хелленик турз»?
– О, нет. Я буду работать там, пока отец не получит новое назначение в Индонезии.
Ставрос почувствовал себя так, будто его со всех сил ударили ногой в живот. Такого ответа он не ожидал.
– И когда вы уезжаете из Греции?
– В середине октября.
Осталось меньше двух месяцев? Мышцы его живота сжались в ответ.
– В этой стране вечная суматоха и беспорядок.
– Но не там, где будем жить мы с отцом.
Ставрос с трудом подавил стон.
– А твой босс знает об этом?
– Да. А почему ты спрашиваешь?
– Услышав, как он говорил с тобой сегодня, я решил, что ему не захочется тебя отпускать.
– Мы неплохо ладим, но он всегда знал, что я уеду, как только у отца появится новая работа.
Ставрос потер затылок.
– А ты сама этого хочешь?
На ее красивом лице мелькнуло беспокойство.
– Мы с отцом никогда не разлучались. Если бы Феррант не погиб, мы вместе сопровождали бы отца в его поездках по миру. Феррант собирался оставить свою работу. Он был лингвистом и мог бы найти работу где угодно, лишь бы не разлучаться со мной. То восхождение на Монблан должно было стать последним. Как оказалось, оно стало завершением его жизни. – Ее голос дрогнул.
Ставрос коснулся ее руки и слегка сжал ее.
– Сколько ему было лет?
– Двадцать семь.
Феррант был молод и так сильно влюблен в Андреа, что был готов пожертвовать ради нее своими интересами. Ставросу не доводилось встречать подобных мужчин. Но жить с ее отцом? Зачем? Этот вопрос вертелся у него на языке, но он чувствовал, что еще не время задавать его.
Ее отец не мог быть инвалидом, тогда он просто не работал бы на руднике. Ставрос терялся в догадках.
– А его семья?
– Мы собирались отправиться в Тичино, чтобы провести отпуск с его родителями. – Андреа посмотрела на него глубокими глазами. – Что не так, Ставрос?
А что так?
– Ничего серьезного. – Эта новая информация не слишком его тронула. – Знаешь, что у тебя слипаются глаза? Уже поздно, и я тоже порядком устал. Почему бы нам не отложить все разговоры до завтра? – Ему необходимо было время, чтобы подумать.
– Ты умеешь мастерски скрывать свои чувства, но мне кажется, что сегодняшнее происшествие в этом доме сильно тебя расстроило. Если хочешь поговорить об этом, я умею слушать.
Ставрос уже забыл о поступке Тины, но обрадовался, что Андреа не смогла угадать, что именно его беспокоит.
– Это я уже понял и непременно завтра воспользуюсь твоим предложением.
– Тогда – спокойной ночи.
Андреа поднялась со стула и поспешно вышла из столовой, прежде чем он успел что-то сказать. Он мог бы попросить ее вернуться, но тогда признался бы самому себе, что уже не мыслит без нее жизни. Именно это его и беспокоило.
Еще никогда он так сильно не желал женщину. Но если так быстро признается в этом, она ему не поверит. Ставрос и сам не мог в это поверить. И как такое случилось? Прошла всего лишь неделя с момента их знакомства. Его признание шокирует ее, особенно после того, как она услышала ложь Тины, ложь, которую Ставрос никак не мог опровергнуть.
А ужаснее всего для него было известие об отъезде Андреа в октябре. Ставроса измотали вечерние события. Ему казалось, будто на него навалилась гигантская мраморная глыба. Неизвестно, удастся ли ему заснуть сегодня ночью. А обо всех последующих ночах даже страшно было думать.
Войдя в гостевую спальню, Андреа захлопнула дверь и принялась рыться в сумочке в поисках телефона. Возможно, отец уже спал, но она отчаянно желала услышать его голос. Включился автоответчик. Она попросила отца перезвонить, как только он сможет.
Андреа быстро приняла душ, почистила зубы и забралась в постель с бестселлером Джин Сэссон[4]. Она должна была чем-то занять свои мысли, чтобы не думать о взволнованном Ставросе, который остался в одиночестве в одной из комнат виллы. Если Тина солгала, то, вероятно, сейчас он в ярости.
Когда он этим вечером крепко обнял Андреа, это показалось ей настолько естественным, что захотелось остаться в его объятиях навсегда. Их сердца бились в унисон. Он был великолепен. Ни один мужчина не мог с ним сравниться.
