Катя осмотрелась по сторонам, но в комнате кроме неё никого больше не было. На цыпочках подойдя к двери, она тихонечко приоткрыла её. В квартире было темно и тихо, только лёгкое похрапывание отца доносилось из родительской спальни. Но она была готова поклясться чем угодно, что слышала голос! Даже её сердце всё ещё бешено колотилось из-за испуга от него! Или всё же почудилось?
И тут она заметила, что чаша с её «заговорённым эликсиром» валяется перевёрнутой на полу.
— Нет, нет, нет, нет! — то сперва схватившись за голову, да так, словно она уже собирается вырвать не парочку волосинок, а устроить себе настоящие проплешины, то бросившись на пол в надежде, что со стенок ещё удастся собрать пару капель, которых, если повезёт, всё же будет достаточно, словно в едва слышном крике продолжала повторять Катя.
— Ой да перестань ты, эта бурда всё равно не сработает.
Девушка замерла. Снова тот же голос. Неприятный холод пробежал по спине, а сердце застучало с удвоенной силой. Она же ведь точно была одна.
— Кто здесь? — решила спросить Катя чуть ли не заикающимся голосом.
Последовал смех. Приятный, мелодичный и, судя по всему, женский.
— Ну, как минимум — ты. Но теперь возможно, что и я.
Катя захлопала глазами, не понимая полученного ответа. Её окно было зашторено плотной занавеской, а единственным источником освещения служили три оставшиеся свечи, создавая зловещий полумрак, но она продолжала водить взглядом из стороны в сторону в тщетной попытке найти источник этого голоса.
— Я не понимаю…
— А что тут понимать? Вроде и так всё ясно, — продолжал посмеиваться голос.
— Я умом тронулась, да? Совсем уже ненормальной стала?
— В какой-то степени можно и так сказать. Те, кого вы обычно называете «нормальными», с нами общаться не могут. Но норма — это ведь не «правильно» или «неправильно», а просто некое большинство. Ну и что, если ты от этого большинства вдруг отличаешься?
Сидя на своей пятой точке, Екатерина была готова вот-вот разрыдаться. Она разговаривала с каким-то голосом, судя по всему, в собственной голове и совершенно не понимала, что происходит.
— Но, но, но! Давай-ка без соплей, деточка!
— Тогда объясни, кто ты, или что ты! И почему я тебя слышу!
Повисла тишина, в которой отбиваемые, словно отбойным молотком, удары сердца Кати, казалось, сотрясали всё её тело.
— Эй… — осторожно позвала она. — Ты ещё здесь?
И снова ничего. Неужто она и взаправду настолько заигралась с этими колдовскими обрядами, что её воображение взяло вверх над рассудком? Настороженно посидев еще немного на полу, Катя решила, что странный голос всё-таки пропал. Она поднялась, включила свет и вновь осмотрелась. Естественно, никого кроме неё в комнате не было.
— Да что ж со мной такое-то?
Этот риторический вопрос остался без ответа, а сама она принялась наводить порядок. Кате было крайне обидно, что то, к чему она так долго готовилась, пошло прахом из-за её собственного разыгравшегося воображения и неуклюжести. Поколебавшись немного, она всё же соскребла всю оставшуюся кровь со стенок чаши и как смогла, поместила её в новый, чистый контейнер. Навряд ли там выходило хоть пару капель, но бросать всё сейчас и отступать она тоже смысла не видела. Лучше она будет пытаться и проигрывать, чем ничего не делать вовсе.
Когда же её голова наконец оказалась на мягкой подушке, а сознание уже переступало порог во владения Морфея, когда невозможно отличить явь от обволакивающего тебя морока, ей словно бы кто-то легонечко прошептал на самое ухо:
— Сладких снов, деточка.
Всё последующее утро настроение у Екатерины было ни к чёрту. Просыпалась она тяжело, будто бы и вовсе не выспавшись, а голова больше напоминала скатанный ватный комок, по чьей-то причуде водруженный ей на плечи заместо собственной. Потом умудрилась опоздать на автобус, ушедший у неё прямо из-под носа, а в метро, для полноты картины, благополучно отдавили ноги. За последнее ей, разумеется, принесли извинения; утренние часы пик — место, где подобное происходит отнюдь не по злому умыслу, но легче Кате от этого не становилось. И лишь сумев добраться до университета и увидев сидящего в аудитории Павла, Катя ощутила на её затянутом серым небе первые солнечные лучики.
— Так вот он какой, твой ненаглядный. Есть конечно красавцы и покрасивее, но и этот вроде ничего.
Сумка выскользнула и рук Кати, ударившись об пол, привлекая внимание одногруппников. Она вновь услышала появившийся вчера вечером из ниоткуда голос. Понимая, что сейчас она выглядит крайне странно, Екатерина подняла упавшую сумку и поспешила занять своё обычное место.
— Ты, конечно, забавно пугаешься, но советую привыкать, ты мне приглянулась.
— Ты ведь просто моё воображение? — стараясь не разжимать губ, прошептала Катя.
— Что ты там бубнишь под нос? И вообще, с добрым утром! — поприветствовала её уже находящаяся за партой Наташа.
— А, да, привет, — помахала ей рукой Катя, а также заодно и сидящим за ними Свете с Полиной.
— Что-то она сегодня страннее обычного.
— И не говори.
