Не видеть, не касаться, не целовать. Только чувствовать глубокие толчки и стонать в такт пламенного ритма – первобытная страсть, животная и яркая. Тереза чувствовала себя беспомощной в сильных руках Марбаса. А он то бесстыдно сминал ее грудь, то оглаживал линии фигуры, то сжимал пальцами бедра. Казалось, каждый сантиметр кожи ощущал пылкие касания.
Сбитое дыхание и чувственные стоны сливались в одно. Тереза наслаждалась каждым, который слышала: это подогревало страсть. А пламенный темп быстро подводил к пику. Тело слабело от подступающего наслаждения. Казалось, еще немного – и упадет без сил, но касания Марбаса давали уверенность.
Тереза вскрикнула в последний раз. Под этот долгий стон по мышцам прокатилась судорога удовольствия. Напряженное до предела тело изогнулось, а пальцы стиснули простынь.
Не давая Терезе и мгновения перевести дыхание, Марбас продолжил двигаться. Его руки придержали, не давая обмякнуть. Каждый новый толчок превратился во взрыв удовольствия. В последний момент отстранившись, Марбас глухо простонал ее имя. Так чувственно, как не мог никто другой.
Быстрый секс и огненное наслаждение снесли у Терезы все силы. Даже локти подломились. Тяжело дыша, она уперлась лбом в сложенные руки. Только потом, немного вернувшись в реальность, Тереза упала на постель. Спиной к Марбасу, который, застегнув брюки, лег рядом.
Немного восстановив дыхание, он провел пальцами по обнаженному плечу.
– Видишь, подчиниться мне – не так уж и страшно, – вкрадчивый шепот защекотал кожу, ставшую особенно чувствительной. – Может, и распробуешь, когда окажешься в Аду в моих руках?
Марбас нежно поцеловал в основание шеи. Он собрался обнять за талию, но Тереза ускользнула, садясь на кровати. Сладкая нега ушла, оставив лишь горечь.
«Я думала, что просто смертная игрушка на пару ночей? А все еще хуже. Я останусь ею навсегда. Никем. Девочкой для утех, которая однажды надоест, – каждая мысль жестоко ранила. – А в Аду уже не получится сказать и слова против. Что ему помешает просто вышвырнуть меня? Ну, или мучить, как обычную грешницу? Срывать злость после тяжелого дня?..»
Ладони прошлись по лицу, отводя назад растрепавшиеся пряди. Тереза встала с кровати, и взгляд скользнул по полу в поисках порванного платья. Хоть как-то прикрыться бы. Ладонь машинально скользнула к груди. Запоздалая глупая стыдливость.
Приподнявшись, Марбас поймал за запястье.
– Тереза, – послышалась легкая тревога.
Встав, он стянул рубашку. Она легко опустилась на спину Терезе. Марбас положил ладони ей на плечи, тихо спросив:
– Все в порядке?
Она оглянулась, и взгляды встретились. В его глазах – серьезность и беспокойство.
Тереза через силу улыбнулась. Горло перехватил комок. Кивнув, она поплотнее запахнула рубашку, чтобы выскользнуть из комнаты до того, как навернутся слезы.
Уйдя в кухню, Тереза села на небольшой диванчик. Она спрятала лицо в ладонях. Чарующий аромат одеколона от рубашки Марбаса показался пыткой. Пришлось до боли закусить губу, чтобы сдержать всхлип. На глазах выступили слезы.
Марбас подошел бесшумно, и Тереза вздрогнула, услышав его голос:
– Я слишком напугал тебя? Боишься демонического обличья?
Она помотала головой. Соврала бы, что все нормально, но ком в горле не дал.
Марбас ухватил за запястья, непреклонно отводя руки Терезы от лица. Он надел уже другую – темную – рубашку. А волосы продолжили лежать так же беспорядочно. Перед глазами у Терезы поплыло от слез, и она отвернулась, жмурясь.
– Не нужно, пожалуйста. Не хочу, чтобы ты считал меня ненормальной, – губы дрогнули в измученной улыбке.
Вздохнув, Марбас сел рядом. Легко и быстро, как невесомую куклу, он усадил Терезу к себе на колени. Его руки обняли так осторожно, что защемило на душе. Марбас принялся гладить по волосам, легонько перебирая спутавшиеся пряди.
Тереза задержала дыхание, пытаясь сдержать эмоции. И все-таки слеза скатилась по щеке. Марбас нежно поцеловал, стирая губами влажную дорожку с кожи.
– Не молчи, – тихо сказал он.
«Столько заботы… а я боюсь его. Всегда. Даже там, в спальне, защищалась по-настоящему. Чего боялась? Что убьет меня на месте? Завалит в постель прямо в демоническом обличье? Чего, черт возьми, я боялась?!» – собственные мысли казались дикими.
Тереза спрятала лицо у него на плече. Пальцы судорожно смяли рубашку. По щекам потекли слезы.
– Прости меня. Ты защищаешь нас, заботишься, а я… знаю, со мной слишком сложно, – сдавленно прошептала Тереза. – Любое резкое движение, громкий голос – и все. Сразу в голове то, что было раньше. И мне страшно, вдруг потом в Аду, после моей смерти, ты станешь уже настоящим демоном.
– Жестоким садистом, имеешь в виду? – мрачно уточнил Марбас.
Его ладонь, до этого гладившая по спине, напряженно замерла.
– Прости, – Тереза закрыла глаза, прижимаясь сильнее. – Я – ужасная трусиха. И от Люка не уходила, потому что спьяну он всегда угрожал, что найдет – и мало не покажется.
