И театр этот есть. Он существует уже много лет. Находится он в арбатском переулке, очень близко от нас. Сегодня им руководит один из ведущих актеров Вахтанговского театра Вячеслав Шалевич.
Все проблемы нынешнего сложного бытия мы решаем сообща: Вахтанговский театр, Театральное училище им. Щукина, Театр им. Рубена Симонова, актеры и режиссеры всех поколений вахтанговцев.
Мы ищем. Ищем в драгоценных кладовых русской классики, в современной драматургии. Наша цель - отстоять театр как храм культуры. Уловить душевное тяготение зрителя - в этом залог успеха.
Все театры сегодня в поисках того, может быть, очень простого сценического действия, которое приведет в зрительные залы людей, жаждущих понять, кто мы сегодня, что нам нужно, чтобы почувствовать свою человеческую высоту, свою необходимость в жизни.
ОТТЕПЕЛЬ. ЗАСТОЙ. ПЕРЕСТРОЙКА
Театр вторичен по отношению к жизни, он отражает ее, при этом и растолковывает, стремится уловить главные ее тенденции, "угадать" характер героя времени. Какова действительность - таков и театр. Когда в мире царят покой и благодать - он один, когда бушует буря - другой. Меняется облик театра, его характер, тембр голоса, его самоощущение.
Это как бы вторая реальность, но на первую она влиять не может. Согласен с великим кинорежиссером Бергманом, сказавшим: "Искусство не способно наделить нас властью и возможностью изменить ход нашей жизни..."
Однако нет ничего, кроме искусства и литературы, что более правдиво отражало бы свое время, являло его образ следующим поколениям. Никакие притеснения не лишат театр злободневности. Если он не находит произведений актуального звучания в современной драматургии, он обращается к классике, к историческим сюжетам, чтобы, говоря о временах давно прошедших, сказать о том, что болит сейчас.
Театр восполняет в нашей жизни недостаток в высшей справедливости, которую жаждет человеческое сердце. Он вершит суд над подлостью, своекорыстием, над злыми делами сильных мира сего, несет людям слово правды.
Полвека наблюдаю я за "кардиограммой" театра, за его взлетами и падениями, вместе с ним празднуя победы и горюя о поражениях.
Во второй половине сороковых годов театр принимал участие в борьбе с космополитизмом.
В пятидесятые годы получила распространение и всячески поднималась на щит "теория бесконфликтности". Сторонники ее рассуждали так: поскольку социалистический строй уничтожил антагонизм между классами, исчезла и почва для разного рода конфликтов, общественных, социальных, морально-нравственных.
Эта чисто умозрительная теория нанесла большой вред прежде всего драматургии, так как без конфликта нет драмы. Она уводила в сторону от истинных проблем, болей и противоречий нашей жизни. Признавался лишь один "конфликт" - хорошего с лучшим.
В бесконфликтом искусстве не было места искусству как таковому, ибо в основе его лежали не чувство и мысль, а лишь идея. Сцены заполонили герои Софронова и Сурова, животов своих не жалеющие в борьбе с хорошим за победу лучшего.
Не так давно показали по телевидению знаменитейший в свое время спектакль Театра сатиры, получивший Сталинскую премию,- "Свадьба с приданым". Смотреть его сегодня невозможно, настолько он наивен и плох.
Мы такую пьесу тоже играли, называлась она "В наши дни". Ее герои схлестнулись в непримиримом споре, типа: пять или шесть дней вести посевную кампанию. Они надрывались, доказывая каждый свое, и неизвестно, чем бы все это кончилось, не переплюнь их ударница-колхозница, которую играла Людмила Целиковская: она засеяла свой клин в три дня. Спектакль ставил талантливый режиссер Равенских, он разутюжил все эти колхозные дела - посевы, уборку, соревнования , бригады - под такой лубок, что любо-дорого! И все равно зритель не шел.
Однажды М. С. Державин, выйдя на сцену в момент массовки, шепнул другому актеру, бросив выразительный взгляд в зрительный зал: "Не бойся, нас здесь больше!"
Собрания, заседания, преодоление картонных препятствий. Играть было нечего. Смотреть тоже.
Но театры вынуждены были ставить такие спектакли. Тогда существовала жесткая установка сверху: на одну классическую пьесу - две-три современных.
Все стареет. Но, пожалуй, ничто не стареет так быстро, как пьесы, отражающие не процесс жизни, не ее глубины, а сегодняшнюю сиюминутность, которая уже завтра становится неинтересной и даже смешной.
Но все равно - и в таком стреноженном, зашоренном театре шла жизнь. В нем творили Охлопков, Лобанов, Завадский, Попов, Зубов, Р. Симонов, Товстоногов... В то время выросли Эфрос, Ефремов, Волчек. Драматурги не софроновского толка, пусть не во весь голос, но сумели сказать правду о своем времени.
Однако все лучшее, что было в театре тех лет, прорывалось к зрителю с боями. Иногда спектакль не выпускали месяцами, иногда совсем запрещали, иногда так "резали", что от него ничего не оставалось... И все-таки российский театр одолел то время и сохранил свое достоинство, традиции и высокую культуру.
