— Угу… — согласилась Дайна, добавила, что прогрессирует и Валентина Семеновна, в этом же рейде прорвавшаяся в Гридни, и подвела итоги этого пункта доклада: — Все остальное они рассказать не успели, так как «ты» честно предупредила, что очень занята, и пообещала набрать их ближе к вечеру.
— Я — редкая умница! — весело хихикнула Птичка и поблагодарила мою верную помощницу за помощь. А последняя, сделав совсем небольшую паузу, легонечко загрузила меня:
— А тебя, Игнат, дергали Ляпишев, Цесаревич и Виталий Фомин. Первый сообщил, что сбросил ту самую информацию о бунте двух внуков Иннокентия Бредихина, которую я до вас уже довела, второй попросил прибыть во дворец на полчаса раньше, а третий пожелал удачи и еще раз заявил, что не в обиде, так как, наконец, сообразил, из-за чего
Мне основательно полегчало. Тем не менее, я мысленно пообещал себе при первой же возможности устроить в Бухте нормальную вечеринку для этой компании. Потом посмотрел на часы, прикинул, когда нам надо вылететь из дому с учетом вводной Михаила Владимировича, вспомнил, что собирался переговорить с помощницами Ксении Станиславовны, нашел
— Поговорить с Алевтиной, Мариной, Ниной и Раисой после обеда мы не успеем. Поэтому прерывай их тренировку и накрывай стол на семе— … хотя нет, пожалуй, на девятерых.
— Плюс братья Плещеевы? — на всякий случай уточнил БИУС, выслушал односложный утвердительный ответ и в кои-то веки обошелся без подначек: — Принято. Выполняю…
…На возвышение, с которого убрали трибуну лицитатора, вышли за три минуты до начала пресс-конференции. Пока Цесаревич, его пресс-атташе, Поля и я рассаживались вокруг стильного стеклянного журнального столика,
пяток специально обученных людей вносил какие-то правки в настройки света и звука. Но мне было не до этой суеты — я морально отдыхал. От общения с Лидией Алексеевной, пролетевшей мимо участия в нашей беседе с государем и его наследником в кабинете Владимира Первого, поэтому примчавшейся в аукционный дом и попытавшейся обаять нас с Птичкой уже в нем.
Нет, де-юре ничего такого эта Воронецкая не говорила. Но ажурная вязь из витиеватых комплиментов, заковыристые вопросы и «благожелательность» основательно утомили. Вот я и расслаблялся. Вернее, разглядывал «силуэты» Одаренных, набившихся в аукционный зал, изучал энергетические узлы обоих Кошмаров-«единичек», обнаружившихся среди них, оценивал потенциальные возможности всех девяти Князей и давил желание телепортироваться к Оле или Свете. А потом на экране моего персонального телесуфлера загорелась цифра десять, и начавшийся обратный отсчет заставил переключить внимание на сестренку, сидевшую в соседнем кресле.
— Я в полном порядке и не подведу… — уверенно проартикулировала она, поймав мой взгляд, а Дайна добавила уверенности мне:
— Она в порядке: пульс — шестьдесят восемь ударов в минуту, частота дыхания, артериальное давление, температура тела и обмен веществ — рядом с нижней границей нормы, а мышцы расслаблены.
В этот момент таймер обнулился, тяжеленная портьера, отсекавшая нас от зала, разделилась пополам и поползла в стороны, а по ушам ударил гомон пятисот пятидесяти человек, приглашенных на мероприятие.
Пока я разглядывал лица «особо важных персон», гордо восседавших в центральной части пяти первых рядов, Анастасия привычно взяла власть в свои руки, толкнула приветственную речь, переждала бурные аплодисменты журналюг, занимавших всю среднюю часть помещения, и передала слово работодателю. Тут-то я слух и «включил». В смысле, вслушался в монолог Цесаревича, чтобы ненароком не зевнуть что-нибудь важное. Как выяснилось буквально через полминуты, не зря — он устроил небольшой экскурс в прошлое и познакомил собравшихся не только с традиционными представлениями о природе, логике распространения и максимальной мощности аномалий, но и с развенчанными заблуждениями ученых эпохи расцвета магии. А после того, как зал посмеялся над самым последним, согласно кивнул и криво усмехнулся:
