— Итак, — сказал Тарго, — Ты в красном шёлке?
— Да, Господин! — всхлипнула Эллен.
— Ты понимаешь, о чём я тебя спрашиваю? — уточнил мужчина.
— Да, Господин!
— То есть Ты была открыта для использования мужчин?
— Да, Господин! — вздохнула она, под смешки своих соседок по полке.
Эллен вспомнилось, как именно её господин открыл её для использования мужчин, грубо и властно. Она запомнила свою беспомощность, когда она стояла на коленях, спиной к нему, прижимая руками, сложенными на затылке, голову к ковру. Запомнила своё удивление, испуг, потрясение, шок, неверие в происходящее, унижение, и одновременно с этим, непонятные ей желание, согласие и покорность власти его рук на своём теле. Безусловно, он не заботился о ласке и нежности, а сделал всё быстро и высокомерно. Конечно, ей практически не была дана возможность испытать удовольствие. Он просто не позволил ей этого. Он проследил за этим. Именно это входило в его намерения. Всё удовольствие должно было достаться ему, а она должна была быть просто взята, и осознать себя взятой.
Как далеко в прошлом осталась аудитория в институте.
Она была использована грубо, презрительно, без подготовки, чтобы стоя на коленях спиной к нему, ещё лучше изучить то, чем она была для него, и то, что она не будет для него ничем большим, кроме как объектом осмеяния и презрения.
Как полон был его триумф!
А потом мужчина встал, а она, лишённая его поддержки, упала на пол и осталась лежать там, ведь ей ещё не разрешили подняться, никчёмной, бессмысленной, презренной, опустошённой рабыне.
Как далеко теперь были её лекции, и их прежние отношения! Они больше не были учительницей и студентом. Теперь они были рабыней и рабовладельцем. И в тот момент у него отлично получилось преподать ей её рабство!
Эллен вспомнила, как позже он закрепил на её ошейнике красную ленту, и, как ей показалось, с некоторым удовлетворением, рывком затянул петлю. Конечно, она больше не носила эту ленту. Её не было на тяжёлом и неудобном нынешнем ошейнике. Интересно, куда делась та лента? Возможно, после того как она потеряла сознание, ленту сняли и сохранили в доме, чтобы использовать снова, позже, когда другой девственнице, другой девушке белого шёлка, будет представлен новый аспект её неволи.
Эллен предположила, что рабыни, в большинстве своём, будут девушками красного шёлка, так что не было большого смысла в наличии такой ленты на их ошейниках. Быть может, если бы она всё ещё оставалась «белым шёлком», то белая лента была бы повязана на её ошейнике. Это могло бы, предположила она, иметь некоторый эффект на спрос, цену и тому подобные детали.
Также ей вспомнилось, что её господину доставило удовольствие и позабавило то, что он с ней сделал, то есть понизил этим её цену, переодев в красный шёлк, открыв для использования мужчин. Это намекало на то, что без этого она, варварская девка, невежественная, юная и едва обученная, не имела большой ценности. «По большому счёту, как рабыня я ничего не стою», — подумала Эллен. Однако она не сомневалась, что её господин получил большое удовольствие от её тела. Наверное, она была бы не против, разделить с ним это удовольствие, или даже получить его большую часть, но сделать это ей позволено не было. Всё удовольствие, даже триумф достались ему.
«Он овладел мной, — думала она, — и как он овладел мной! Как рабыней, как бессмысленной рабыней! Какой триумф для него! И всё же я не могу отрицать, что часть меня радовалась тому, что я была так использована, брошена его неразделённому, одностороннему удовольствию!»
— Как быстро Ты увлажняешься? — спросил Тарго.
— Господин? — не поняла она.
— Вкусный ли Ты десерт? — по-другому спросил мужчина.
— Я не понимаю, Господин, — пролепетала невольница.
— Ты хорошо подмахиваешь? — уже прямо спросил толстяк.
— Господин? — опешила Эллен.
— Ты хорошо подмахиваешь? — повторил он свой вопрос. — Конечно, Ты отлично поняла меня. Ты — рабыня, разве нет? Тебя заклеймили, не так ли? Посмотри на своё бедро. Стонешь ли Ты, вскрикиваешь или вопишь, задыхаешься и царапаешься, просишь и дрожишь, пинаешься и дёргаешься, беспомощно и неоднократно кончаешь? Тебя что никогда беспощадно и беспомощно, словно плетями, не приводили к рабскому оргазму? И затем ко второму, к третьему и так далее, столько раз, сколько твоему владельцу будет угодно в тебе их вызвать, возможно остановившись только тогда, когда Ты сама попросишь о большем?
Эллен, конечно, никогда не испытывала рабского оргазма, но она думала, что у неё имелось некое тусклое понимание относительно того, каково это могло бы быть. Увы, в то время она крайне мало знала об этом! Она даже представить себе не могла тогда, какой беспомощной перед теми потребностями может стать рабыня.
Одной из полезностей заковывания в цепи или связывания рабыни, кстати, считается то, что это должно усилить её оргазм и увеличить их количество. Это следствие некоторых психологических и физиологических факторов, вовлечённых в эти вопросы.
