Эллен внутренне застонала.
«Не хочешь ли Ты быть привязанной и выпоротой, девка?» — не отставало её второе «Я».
«Нет, — подумала она, — я не хочу быть привязанной и выпоротой!»
«А может Ты хочешь, чтобы тебя просто убили, рабыня?»
«Нет, — вскрикнула она, — я не хочу быть убитой! Но я должна бороться, чтобы убедиться, что мой господин полностью доволен мною. Я просто хочу, и хочу отчаянно, чтобы мой господин был полностью доволен мной».
«Но тогда, Ты — рабыня, не так ли? — спросила она себя. — Ты не больше, чем рабыня. Да! Я — рабыня! Я не больше, чем рабыня!»
Когда Эллен снова подняла взгляд, того молодого человека рядом уже не было. Она физически ощутила тяжёлое кольцо на своей шее.
«Я была открыта, — подумала она. — Я хочу секса. Я нуждаюсь в нём! Но готова ли я отдаваться всем?»
«Да, — призналась она себе, — я буду отдаваться всем! И я хочу отдаваться всем! Я буду просить об этом!»
— Посмотрите на неё! — усмехнулась одна из её соседок по полке. — Посмотрите на маленькую ледышку!
— Нет, — протянула другая. — Она не ледышка. Она — всего лишь маленькая самка урта не вышедшая из зимней спячки.
— Смазливая, — прокомментировала третья.
— Ничего, хозяин разбудит её, — заметила четвёртая.
— Это точно, — засмеялась вторая.
Эллен хотелось выть от муки, но ей оставалось только, уставившись в пространство, держать позу.
На площади всё ещё толпились люди, ходили, сновали туда-сюда, приходили одни, уходили другие, хотя дело уже шло к вечеру. Солнце милосердно спустилось ниже, и, хотя полка по-прежнему была полностью залита его лучами, через несколько минут оно должно было скрыться за углом здания по ту сторону площади.
Она пристально всматривалась в толпу, в надежде на то, что там мелькнёт фигура её господина. Не он ли это стоял там, у киоска с чайниками, лампами и кастрюлями? Нет, это точно был не он. А может быть он, чтобы не попадаться ей на глаза, послал своего агента, который уже теперь, смеясь, рассказывал ему об успехе его шутки, которую он безжалостно сыграл со своей беспомощной рабыней?
«Как жестоки могут быть рабовладельцы, — подумала Эллен. — Насколько глубоко мы находимся в их власти!»
Она видела множество мужчин в толпе, и это пугало её, особенно, когда кто-нибудь из них оборачивался и, увидев её, задерживал на ней взгляд, рассматривая и зная, что её, как рабыню, можно было купить или продать. «Мой владелец, Мир из Ара, тоже мог бы продать меня, если бы пожелал, — подумала она. — Как это возбуждает меня! Но, разумеется, он не хотел бы так поступить! Конечно, он не принёс бы меня сюда и не потратил бы на меня своё время и деньги, просто для того чтобы избавиться от меня, просто продать меня!»
Эллен видела, как время от времени, среди толп мелькали силуэты свободных женщин, одетых и завуалированных. Как гордо, как непреклонно они двигались. Как завидовала она их свободе! Они были свободны! Они могли приходить и уходить, куда и когда им захочется. Они не сидели голыми прикованными цепью к цементной полке, щурясь от яркого солнечного света. Что носили то, что, как она поняла, было одеждами сокрытия.
