Гвардейцы подвергли обыску также кухню и жилые комнаты Порта Каньо и его работников, вывалили содержимое сундуков, сбросили все вещи с полок. В кладовой они разрезали все мешки. Правда, ни один из них так и не зашёл в зону занятую тарнами. Но пустые клетки они исследовали досконально. В том числе и ту клетку, в которой стоя на карачках и опустив голову, спрятав лицо за занавесом ниспадавших, волос трудилась Эллен. Она, выполняя ранее отданную ей команду, продолжала тщательно и методично водить щёткой вдоль волокон досок. Эллен понимала, что упавшие вниз волосы больше не скрывали замка её ошейника, выставляя его напоказ перед мужчинами. Также с тревогой вспомнила то, что вид ошейника запертого на шее женщины, имеет тенденцию стимулировать мужчин сексуально. В конце концов, он указывает на то, что его носительница — рабыня, объявляя её мужской собственностью со всеми вытекающими из этого последствиями, и со всем, что это может значить для похотливого, сильного, властного животного — мужчины.
— Нашли что-нибудь? — спросил офицер, появляясь из офиса Порта с пачкой бумаг в руках.
Несомненно, эти документы предстояло исследовать в другом месте и другими людьми. Он скатал бумаги в рулон, сунул в сумку, висевшую у него на боку.
— Ничего, — доложил ему капрал.
— Тут рабыня, — сообщил один из его мужчин, указывая на Эллен.
Офицер повернулся и окинул девушку оценивающим взглядом. Эллен, понимая, что оказалась под его пристальными глазами, оставила в покое щётку и встала на колени около ведра, лицом к нему, но, не поднимая головы. Колени она не забыла расставить максимально широко.
— Шлюха, — прошипел Селий Арконий, заслужив сердитый взгляд рабыни.
Он что, забыл, что она должна вставать на колени именно так? Она была тем видом рабыни, которой это предписывалось! Она же не хотела быть избитой. К тому же, не он ли сам частенько требовал от неё принять именно такое положение?
— На живот, — скомандовал ей офицер. — Ко мне, рабыня.
Эллен легла на живот и поползла, сначала по мокрым доскам пустой клетки, а потом, миновав открытые ворота, по сухому усыпанному соломой полу зала, к его ногам. Наконец, она вытянулась ничком у ног подкапитана, повернув голову вправо и прижав ладони согнутых в локтях рук к полу.
— Разве тебя не научили тому, что надо целовать ноги мужчины? — поинтересовался мужчина.
Эллен, ныне не более чем юная порабощенная красотка, для которой Земля, вместе с её степенью доктора философии остались далеко позади, беспрекословно и послушно, как и положено рабыне, припала губами к его ногам.
— Шлюха, шлюха! — попытался оскорбить её Селий Арконий.
— А что насчёт тарнового загона? — осведомился офицер. — Его обыскали?
Его люди обменялись тревожными взглядами.
— Нет, — наконец ответил один из них.
— Ну так обыщите, — велел их командир.
— Но там же тарны, — напомнил ему его подчинённый.
— Дай сюда тарновое стрекало, — потребовал офицер, повернувшись к Порту Каньо.
Порт развёл руками, словно сожаления, и сообщил:
— У нас здесь нет стрекал для тарнов.
Косианец вперил в него сердитый взгляд.
— Это же всего лишь грузовые тарны, — пояснил Порт, — медлительные и неуклюжие. Они довольно смирные птицы. Зачем нам иметь стрекало, работая с ними?
Подкапитан подошёл к воротам клетки и, откинув щеколду, обеими руками схватился за створку и приоткрыл её на фут. Это были большие, тяжёлые и зарешеченные ворота высотой примерно четырнадцать — пятнадцать футов, и футов десять шириной. Тарн легко может преодолеть их шагом, но он не сможет расправить в их створе свои крылья, не говоря уже о том, чтобы пролететь сквозь них. Обычно птицу запрягают в клетке, а затем, за уздечку выводят из ворот. По возвращении на чердак из полёта, их обычно распрягают снаружи, за исключением уздечки, посредством которой заводят внутрь и только там снимают и её. Тарны немедленно, всполошились и уставились на незваного гостя немигающими глазами. Было заметно, что уверенность офицера пошла на убыль.
— Только трусы боятся тарнов, — пробурчал себе под нос Порт Каньо.
Наконец, офицер приоткрыл ворота ещё чуть-чуть и попытался протиснуться внутрь. Вот только едва в загоне появилась фигура незнакомца, человека совершенно неизвестного тарнам, как одна из птиц слетела с насеста, и одним броском оказалась перед воротами. Косианец еле успел выскользнуть назад сквозь узкую щель, как в то место решётки, где только что была его рука, врезался жёлтый, похожий на ятаган клюв.
— Так значит, говоришь, смирные птички? — раздражённо прошипел офицер, поворачиваясь к Порту Каньо.
— Откуда мне знать, что с ними случилось? — развёл руками тарнмейстер. — Может просто они вас не знают.
— Уже поздно, а нам надо ещё несколько других мест проверить, — намекнул один из солдат.
— Точно, и не мало, — поддержал его капрал.
— Встать, — скомандовал офицер рабыне.
Эллен немедленно поднялась, повернулась к нему лицом и замерла.
