Две рабыни испуганно посмотрев на него, почти синхронно кинули головами. Девушки носили земные имена, отметила про себя Эллен, но, разумеется, она не могла знать, были ли эти невольницы землянками или нет. Девушка рискнула предположить, что не были. Она уже узнала, что на Горе к земным женским именам относились не иначе как к рабским кличкам. Таким образом, не было ничего необычного или редкого в том, что такие имена давали гореанским рабыням. Ещё одним тому примером была сама Эллен. Через мгновение в круг была вызвана Адель. В проёме она разминулась с возвращавшейся в гримёрку Итой. Раскрасневшаяся, блестящая от пота девушка сразу повалилась на коврик и попыталась перевести дыхание. Каждая из девушек должна была станцевать три раза по очереди. Костюмы и украшения можно было поменять в перерыве.
Эллен посмотрев в узкую щель между занавесками на Адель, извивающуюся в круге, не выдержала и со вздохом прошептала:
— Какая она красивая.
— Да, — согласилась с ней Фэйке.
— Я — варварка, — призналась ей Эллен.
— Это очевидно, — усмехнулась женщина.
— А Адель и Лоис? — полюбопытствовала Эллен.
— Нет, конечно, — ответила Фэйке.
— А что насчёт других? — не выдержала девушка.
— Нет, — показала головой Фэйке. — Теперь мы должны расчесать твои волосы. Тут есть гребень, хотя у него и не всё зубья, но он вполне подойдёт. Становись на колени, спиной ко мне. Потом мы займёмся косметикой. И нам стоит поспешить.
Эллен отвернулась от Фэйке и опустилась на колени. Рабыням обычно расчесывают волосы, когда они стоят на коленях. Интересно, что рабовладельцы зачастую предпочитают расчесывать своих рабынь лично, ухаживая за их волосами. Кажется, мужчины наслаждаются этим процессом, впрочем, их рабыни тоже склонны получать от этой близости удовольствие, даже, несмотря на то, что они понимают, что за ними ухаживают, как хозяин мог бы ухаживать за своим породистым животным, например, за призовой кайилой или любимым слином. Бывает, что мужчины даже моют своих рабынь, совсем также, как могли бы мыть своих собак хозяева на Земле. Иногда это делается перед показами рабынь или перед соревнованиями. Порой рабовладельцы делают это просто ради удовольствия. Зачастую руки рабыни при этом связаны, скажем, за спиной. Трудно описать, какое психологическое воздействие это оказывает на женщину, стоящую на коленях или сидящую в неглубоком деревянном корыте, возможно, прямо на улице, связанную и тщательно и неспешно омываемую мужчиной. Она, конечно, в такой ситуации более чем когда-либо понимает свою неволю. Зачастую господин так возбуждает свою рабыню этим процессом, что она, не в силах дождаться пока он оботрёт её полотенцем, ползёт к нему по траве, сверкая всё ещё влажным телом, умоляя позволить ей служить ему для его удовольствия. Однако в целом, рабыня сама ответственна за свою внешность и чистоту. Она сама обязана содержать себя в чистоте, быть опрятной и привлекательной. Небрежность и неряшливость свободной женщины для неё немыслимы. Любое упущение в таких вопросах — причина для наказания. Само собой, диета, отдых и упражнения рабыни также держатся под строгим контролем.
У Эллен вырвался невольный стон.
«Здесь и сейчас, этим вечером, — билась в голове Эллен мысль, — я буду единственной земной женщиной, которой предстоит танцевать в кругу перед этими мужланами. Как я боюсь! Я всего лишь землянка. Эти мужчины, эти гореане, эти животные, совершенно отличаются от мужчин моего мира. Они пугающе, великолепно отличаются! От них не стоит ожидать бессмысленной любезности и всепрощения. Они знают, чего хотят и уверены, что получат это. И конечно, они получат это от меня, как впрочем, и от любой другой рабыни! Они суровы и требовательны. И я должна им повиноваться! Они сильные, честолюбивые, бескомпромиссные самцы, относящиеся к нам бесхитростно собственнически. Честь и верность — вот основные черты гореанского характера. Как отличается это от Земли! Они отказываются быть обманутыми, смущёнными, повреждёнными, прирученными, ослабевшими! Гореане думают с точки зрения вещей и фактов, а не слов. Они принадлежат к тому виду людей, которые способны видеть сквозь бомбардировку безвкусной риторики, и срывать маски с патологических лжецов. Их ум остёр, порой даже блестяще остёр. Они любвеобильные и непокорённые самцы. Они — мужчины, оставшиеся верными природе, познавшие её и верящие в неё, мужчины которые никогда не предадут её, которые так и не забыли того, чем для них являются женщины, и что следует делать с ними. И я — женщина, и здесь я в их мире, а не в своём. И я должна танцевать перед ними, перед такими мужчинами. И ничто на Земле не подготовило меня к этому».
— Да, Ты очень привлекательная, — сказал Фэйке.
— Спасибо, — поблагодарила её Эллен.
— Боишься? — спросила женщина.
— Да, — призналась Эллен.
— Я тебя понимаю, — сказала Фэйке.
Некоторое время они молчали, пока Фэйке длинными, глубокими движениями расчёсывала волосы Эллен.
— Говорят, — наконец прервала она молчание, — что ни одна варварка не знает, как доставить удовольствие мужчине.
— Это не верно! — отозвалась Эллен.
