Стоило ему только кинуть взгляд в её сторону, и она, по-прежнему стоявшая на коленях, быстро опустила голову, неспособная встретиться с его глазами. Под его пристальным взглядом, впрочем, как и под взглядами многих других, сильных мужчин, рабовладельцев, Эллен чувствовала себя рабыней полностью. Она знала, что гореанские мужчины рассматривали её только как рабыню, и в глубине своего сердца знала, что они имели полное право рассматривать её именно так, ибо это было её сущностью.
— Теперь нам осталось сделать немногое, — продолжил Порт Каньо. — Поутру, после ночных тревог, если всё пойдёт так, как запланировано, мы проберёмся к фургонам и, затерявшись среди тысяч других, вместе с ними покинем лагерь.
— Сколько наших людей находится в лагере? — уточнил Селий Арконий.
— Помимо освобожденных пленников, пятьдесят человек, — ответил Порт Каньо и, отвернувшись, присоединился к разговору других своих товарищей.
— Я могу говорить, Господин, — тихонько прошептала Эллен, глядя снизу вверх на Селия Аркония.
— Говори, — разрешил тот.
— Я думаю, что Господин находит меня интересной, — сказала она.
— О-о? — скептически протянул молодой человек.
— Он мог бы приобрести на аукционе любую другую, но купил меня. Он был готов заплатить двадцать один серебряный тарск из своих собственных денег за эту девушку.
— Он — просто дурак, — раздражённо буркнул Селий Арконий.
— Надеюсь, что нет, — улыбнулась рабыня, — всё же он — мой господин.
— Ты захотела почувствовать вкус кожи? — осведомился её хозяин.
— Нет, Господин, — сказала она.
— Ты досталась мне всего за бит-тарск, — проворчал он, — и ни медяшкой больше. Ты всего лишь бит-тарсковая девка. Не вздумай забыть об этом.
— В таком случае, меня продали за меньшие деньги, чем это было в первый раз, — заметила она.
— Значит, кто-то заплатил за тебя больше, чем Ты стоишь, — заключил тарнстер.
— А мне кажется, что я могу немного нравиться Господину, — заметила Эллен.
— Полная чушь, — буркнул её владелец.
— Ну, может, хотя бы чуть-чуть, Господин?
— Даже не рассчитывай на это, — отрезал Селий Арконий.
— Но, мне кажется, что господин, по крайней мере, может хотеть меня, — сказала девушка.
— А вот это уже другое дело, — кивнул её владелец, — это далеко не то же самое, что «нравится».
— Верно, — согласилась Эллен, — но рабыне достаточно того, что её хотя бы хотят.
— Это хорошо, — ухмыльнулся молодой человек. — Тогда можешь радоваться, рабыня.
— Быть может, все же Вы хотите меня очень сильно? — полюбопытствовала она.
— Ерунда, — отмахнулся от нее Селий.
— Двадцать один серебряный тарск — большие деньги, — заметила рабыня.
— Это было мгновение помутнения рассудка, — раздражённо бросил тарнстер. — И ничего более.
— Но разве он не говорил Эллен, своей рабыне, в присутствии Господина Каньо и других, о том, что хотел видеть её в своём ошейнике, причём явно невыносимо?
— Говорил, — не стал отрицать её хозяин.
— Уверена, Господин, должен был при этом что-то иметь в виду, — сказала она.
— Возможно, — кивнул молодой человек.
— И что же? — не удержалась Эллен от вопроса.
— А мне было любопытно узнать, на что Ты будешь похожа, связанная и выпоротая.
— Так выпорите меня, если я того заслуживаю, Господин, — предложила рабыня.
— И выпорю, когда и если захочу, — заверил её он, — и мне неважно заслуживаешь Ты этого или нет.
— Да, Господин, — вздохнула Эллен.
— Уж не думаешь ли Ты, что Ты перестала быть рабыней? — осведомился Селий Арконий. — Или быть может, Ты решила, что если после ночи использования на утро я не захочу продать тебя кому-нибудь, то со мной тебя ждёт лёгкое рабство?
— Я знаю, Господин, что я — рабыня, — пробормотала девушка, охваченная внезапным испугом.
— И Ты изучишь это ещё лучше, — заверил её он, а потом позвал: — Порт! Порт Каньо!
— Чего тебе? — отозвался тот, оборачиваясь.
— Сколько охранников было с пленниками? — поинтересовался тарнстер.
— Четверо, — ответил Порт. — Сейчас они лежат за тем склоном, связанные, с кляпами во рту и, само собой, раздетые, нам ведь потребовалась их униформа.
— Иди туда и ублажи их, — приказал Селий Арконий, обращаясь к Эллен, — поцелуями, губами, ртом и языком. Вынь из них семя, и не вздумай оставить хоть каплю. Мы же не хотим, чтобы утром их убили за следы полученного удовольствия на их телах.
— Господин! — в ужасе воскликнула Эллен. — Вы же это не серьёзно!
— Они, несомненно, неплохие парни, — пожал плечами Селий Арконий, — и, разумеется, должны получить хотя бы минимальную компенсацию за их помощь и содействие в нашем предприятие этой ночью.
— Я прошу позволить мне доставить такое и тысячу других интимных, прекрасных и драгоценных удовольствий вам, моему господину. Никаких пределов удовольствия для вас, того, кому я принадлежу. Но я прошу вас, не требуйте от меня такой службы! Не другим же! Вспомните, что я была не просто женщиной Земли, но и леди, леди Земли!
