Боланд рассердился. Где-то по дороге из Белого дома в Лэнгли и далее через идеологическую призму Кейси к специалистам по тайным операциям, а от них в резидентуры ЦРУ в Центральной Америке и, наконец, в руки лидеров и рядовых «контрас» утвержденная президентом операция и связанные с ней полномочия претерпевали существенные изменения. Боланд решил выступить публично. 8 декабря 1982 г. он зачитал в палате представителей конгресса свою формулировку, запрещающую использовать фонды с целью свержения никарагуанского правительства. Ее сразу же окрестили «поправка Боланда». Наименее секретная подрывная акция официально стала достоянием общественности. Формулировка была принята единогласно в качестве поправки к закону о разведывательных полномочиях.
Мойнихэн также испытывал все большее беспокойство. Клэридж становился ощутимой частью всей проблемы. Он пришел в сенатский комитет по разведке на секретный брифинг, развесил перед сенаторами карту Никарагуа и изложил им план раскола этой страны на две части — восточную и западную, как Манхэттен в Нью-Йорке или, что точнее, как Бейрут. По словам Клэриджа, поддерживаемые ЦРУ «контрас» займут восточную часть, а сандинистам оставят западную часть вместе со столицей Манагуа. Мойнихэн подумал, что это сумасшествие. В ЦРУ этой операцией занимались только 50 человек. Раскол страны — это же крупная военная мера, требующая большого искусства.
Голдуотер наклонился к Мойнихэну и сказал с сарказмом:
— Очень похоже на войну!
Мойнихэн кивнул. Но что они могли сделать? Все было совершенно секретно.
8 последующие недели Мойнихэн больше ничего не слышал по этому вопросу. По-видимому, план Клэриджа никуда не пошел, но Мойнихэн потерял доверие ко всем. Клэридж говорил то, что думал Кейси, а Кейси думал так, как ему скажет администрация. Операция становилась бедствием.
9 декабря, через день после единогласного принятия предложения Боланда палатой представителей, Кейси явился в сенатский комитет по разведке и начал утверждать, что главной целью операции по-прежнему является пресечение поставок оружия. Но, добавил он, ЦРУ рассчитывает также на возможность «потревожить» никарагуанское правительство и оказать на него давление, чтобы оно не стало «более демократичным» и ввело в свой состав несколько представителей умеренных.
Как считал Мойнихэн, возникает вопрос политической грамотности. «Если вы говорите, — обратился он к Кейси, — что эти люди, сандинисты, именно такие люди, как вы их характеризуете, а я должен верить вам, то они не станут более демократичными… Вы можете свергнуть их или оставить их в покое, но найти какую-то золотую середину нельзя». Кроме того, Мойнихэн поинтересовался, как можно вообще провести четкую линию между «потревожить» и «свергнуть»? Для сандинистов, наверно, нет разницы между этими понятиями, они воспринимают все это просто как крайне враждебные действия.
Его целью, ответил Кейси, является остановить распространение коммунизма и заставить никарагуанское правительство заплатить высокую цену за избранный им путь. ЦРУ хочет держать правительство Никарагуа в «состоянии неуравновешенности», пояснил он.
Эти слова повисли в воздухе.
По мнению Мойнихэна, администрация стремится взять курс, который был бы по меньшей мере на один градус жестче, чем резкая дипломатическая нота. «Ну, а как обстоят дела с самими «контрас»? — спросил Мойнихэн. — Они же воюют за то, чтобы свергнуть правительство и самим взять власть. Они не будут и не могут воевать только за то, чтобы пресечь поставки оружия. Никто этого делать не будет».
Его вопросы остались без ответа. Кейси лишь повторил, что ЦРУ приходится работать с теми, кто оказался под рукой. ЦРУ поддерживает «контрас», но оно не участвовало в их создании.
Мойнихэн испытывал чувство большой тревоги. Администрация и конгресс поддерживали операцию, которая не срабатывает и ведет к катастрофе. Он направил Кейси письмо с подтверждением, что сенатский комитет по разведке одобрил «поправку Боланда». Зная способности Кейси к юридическим уловкам, Мойнихэн писал, что, как он ожидает, ЦРУ будет придерживаться буквы и духа упомянутой формулировки. Мойнихэн внес предложение Боланда в сенат, и оно было принято.
Реакция Кейси оказалась простой: новая формулировка не запрещает ничего из того, что они уже делают. Он сообщил Белому дому, что с его стороны никаких проблем в связи с предложением Боланда нет. 21 декабря 1982 г. Рейган подписал эту поправку, и она приобрела силу закона.
Главный юрисконсульт ЦРУ Стэн Споркин созвал в Лэнгли лучших адвокатов ведомства. Хотя наступали рождественские каникулы, Споркин сказал, что им надо немедленно выступить с каким-то предложением.
— Эта поправка еще вернется к нам и будет кусать нас так, как еще не случалось в нашей практике, — сказал он. — Конгресс постарается под предлогом наблюдения за соблюдением поправки Боланда проникнуть в самое нутро ЦРУ. Это что-то вроде «троянского коня». Они будут следить, выискивать нарушения, — пояснил он.
Споркин хотел услышать соображения насчет выполнения поправки, ставшей законом.
