Присутствовавшие адвокаты возразили, что этот закон не обязывает ЦРУ что-то выполнять, а от чего-то отказаться, оно просто должно проследить, чтобы его действия не использовались с целью свержения сандинистов. «Те же самые действия можно предпринимать в других целях», — сказал один из юристов.
Надо шире смотреть на обязанности юрисконсультов в ведомстве, подчеркнул Споркин. Их задачей является предотвращать проблемы, а не просто реагировать на их последствия.
В результате Споркин составил для Кейси довольно жесткий список того, что можно и что нельзя, предназначенный для рассылки в резидентуры. В этом же документе говорилось, что никарагуанская операция не направлена на «свержение правительства» и что нельзя применять или поддерживать, прямо или косвенно, любые средства, обычно применяемые с целью переворота, особенно покушения. Правда, покушения были уже запрещены правительственным декретом, но не помешает еще раз напомнить об этом.
— Стэн, ты не умеешь писать, — сказал Кейси, прочитав бумагу. Он сделал формулировки еще более жесткими.
— Ничего, переживут, — добавил он.
Начальник оперативного управления Джон Стэйн сказал, что составление списка запретов — блестящая идея, он отлично прикрывает их всех. Кейси распорядился отправить весь документ в виде телеграммы в резидентуру в Гондурасе, которая осуществляла контроль над операцией и лагерями «контрас». Телеграмма на нескольких страницах добросовестно и почти буквально повторяла текст поправки Боланда: ничего нельзя делать, в том числе поставлять снаряжение, обеспечивать подготовку, оказывать поддержку, проводить встречи и беседы с целью свержения правительства Никарагуа. С лидерами или рядовыми «контрас», ведущими разговоры об использовании помощи ЦРУ для этой цели, связь прекратить.
Чтобы подчеркнуть серьезность намерений администрации пресечь поставки оружия, Рейган подписал отдельную секретную директиву по Гватемале, которая имела 100-мильную общую границу с Сальвадором. Эта директива предписывала сбор информации и организацию контроля на границе для обнаружения провоза оружия. Согласно донесениям, оружие провозилось в грузовиках, якобы груженных фруктами. Грузы были увязаны и не поддавались досмотру. Потребовалось построить контрольные пункты со сложным оборудованием, которое подавало сигнал, если на проезжавшем через границу грузовике находилось большое количество металла. Для обслуживания этих пунктов были обучены около 60 человек. Удалось обнаружить оружие на нескольких грузовиках, но затем пошли слухи об этих контрольных пунктах, и проверки потеряли смысл. Затраты на устройство контрольных пунктов составили более миллиона долларов.
Перехваты Агентства национальной безопасности не дали достаточных доказательств, необходимых Кейси, чтобы продемонстрировать роль Никарагуа в поддержке сальвадорских мятежников оружием. Эти повстанцы весьма искусно использовали радиосвязь, их передачи были короткими, шифр применялся только один раз, и вообще они пользовались эфиром в случае крайней необходимости, а в основном и дисциплинированно соблюдали полное молчание. Очевидно, они использовали телефонную связь, перехват которой требовал подключения к проводам. Повстанцы обеспечивали безопасность связи лучше, чем сальвадорские военные. Иногда они применяли курьеров и гонцов. За всем этим, очевидно, стояли кубинские, а возможно, и советские специалисты, как считал Кейси. Во всяком случае, ему не хватало убедительных доказательств для того, чтобы добиться полной поддержки никарагуанской операции со стороны конгресса и общественности.
— Самое трудное на свете — это доказать совершенно очевидные вещи, — часто говорил он, но это ему не помогало, и даже в его собственном ведомстве многие сомневались, что такие доказательства существуют, по крайней мере, в таком объеме, который позволил бы оправдать тайную акцию против Никарагуа.
Сенатор Лихи решил отправиться в Центральную Америку, чтобы получить информацию из первых рук. Агрессивному сенатору из комитета по разведке очень хотелось собственными глазами посмотреть на войну, которую ведет Кейси. Сопровождать его он попросил шефа административного персонала своего комитета Симмонса. Тот специально встретился с заместителем директора центральной разведки Макмагоном, чтобы разъяснить ему, что эта поездка — не пикник. Они намеревались подробно побеседовать с резидентами ЦРУ в четырех странах: в Гондурасе, откуда осуществлялось руководство операцией; в Сальвадоре, где существовала угроза со стороны левых мятежников; в Гватемале, где ЦРУ действовало в соответствии с отдельной директивой в целях пресечения поставок оружия; в Панаме, где ЦРУ содержало сверхсекретный центр обучения «контрас».
В группу кроме Лихи, Симмонса и трех его сотрудников вошли офицер из министерства обороны и сотрудник ЦРУ из Лэнгли для связи. Последний был включен по просьбе Кейси, и он лично отобрал опытного сотрудника по имени Бертон Хатчингс, который лично знал резидента в Панаме. Коллеги Хатчингса в шутку называли его «глаза и уши Лэнгли».
