Кейси собирался провести никарагуанскую операцию через контролируемую демократической партией палату представителей конгресса. Для этого требовалось заполучить голоса консервативных демократов с юга и запада США. Одним из них был Дэйв Мак-керди, 33-летний конгрессмен от демократической партии из штата Оклахома, который недавно стал членом комитета палаты по разведке. Твердый сторонник нынешней администрации, Маккерди, как предполагалось, был готов поддерживать всю внешнеполитическую и оборонную программу Рейгана. В частном разговоре Кейси сказал ему, что ЦРУ «сделает все необходимое» для оказания влияния на сандинистское правительство. Однако у Маккерди осталось чувство какой-то неопределенности от беседы с Кейси. Во время слушания в комитете Маккерди спросил Кейси, сколько сандинисты расходуют на строительство школ, дорог, больниц в Никарагуа.
— Не знаю, — огрызнулся Кейсн.
От этого резкого ответа в зале комитета на самом верхнем этаже Капитолия повис какой-то дух напряженности, нетерпимости. В этом небольшом зале конгрессмены располагались за столом в форме подковы, на краю которой сидел Кейси. Он дал понять, что находит слушание скучным, а вопросы Маккерди неумными и неуместными.
Маккерди спросил, означает ли ответ незнание самого Кейсн или отсутствие таких сведений в ЦРУ.
— Какой смысл вашего вопроса, конгрессмен? — осведомился Кейси.
— Я вырос в сельскохозяйственном штате, — сказал Маккерди, — и вы должны знать, почему мы в Оклахоме в основном принадлежим к демократической партии.
Далее он рассказал о том, как «новый курс» президента Франклина Рузвельта и программа электрификации сельских районов вывели фермеров Оклахомы в XX век. Отсюда и его вопрос, пояснил Маккерди. Делают ли сандинисты что-либо подобное, чем они привлекают народ на свою сторону?
До Кейси дошел смысл вопроса, и он несколько смягчился. Католическая церковь выступает против сандинистов, подчеркнул он. Если бы в Никарагуа состоялись подлинно свободные выборы, то сандинисты не смогли бы победить.
Маккерди пожелал узнать, как обстоят дела с «контрас», поддерживаемыми США. Что они несут народу страны, на чем основывают свою борьбу за сердца и умы простых людей? Вот, они зачем-то взрывают мосты. Взорвано зернохранилище, совершено нападение на ранчо, на электростанцию. ЦРУ утверждает, что электростанция — это военная цель, а оказывается, только 10 % производимой электроэнергии потребляется вооруженными силами, все остальное идет на гражданские цели. Но тогда взрыв электростанции — это что-то совсем противоположное программе электрификации. Это разрушение, а не строительство.
5 апреля 1983 г., в первый день после пасхальных каникул, Мой-нихэн и Лихи выступили в сенате конгресса с выражением озабоченности по поводу никарагуанской операции. Мойнихэн говорил о «кризисе доверия» между конгрессом и разведывательными службами. Про себя Мойнихэн считал, что военный и, если называть вещи своими именами, террористический нажим на Никарагуа — это действия, которые никак не могут привести к большей демократии в этой стране. Ведь какова реакция сандинистов? Приостановлено действие гражданских свобод, введена жесткая цензура для прессы, в стране создан аппарат полицейского государства.
Через неделю Голдуотер пригласил Кейси, Макмагона и Споркина на закрытое заседание сенатского комитета по разведке. На нем они хором утверждали, что никарагуанская операция является законной и утвержденной, что ее поддерживают президент, госдепартамент и руководящий состав ЦРУ. После заседания комитета Голдуотер выступил перед полным составом сената со страстной зашитой ЦРУ, заявив, что, как он уверен, они получали полную и своевременную информацию.
Прямо намекая на Мойнихэна, Г олдуотер сказал:
— Эти разговоры о кризисе доверия отбрасывают нас назад, к риторике 70-х гг., когда комитеты Чёрча и Пайка выползли в заголовки газет на спинах разведывательных служб.
Он подчеркнул, что сандинисты создали самую большую армию в Центральной Америке, по меньшей мере 40 тысяч человек вместе с резервистами.
— Неужели мои коллеги всерьез считают, что несколько тысяч борцов за свободу могут поставить на колени эту марксистскую военную машину? — патетически воскликнул Голдуотер. — Да, тайная акция — рискованное дело, и вот тех, кто призван ее осуществлять, мы оставляем наедине с их ношей. Это просто несправедливо, это трусость, которая выводит меня из себя, — горячился сенатор.
Подчеркнув роль сената и его полную осведомленность относительно операции, Голдуотер сказал:
— Нам всем необходимо повернуться лицом к нашей собственной ответственности в таких вопросах, осознать нашу причастность к их решению, а не убегать из кухни, когда там становится жарко. Если сенату что-либо не нравится, то у него есть средство — это мощь кошелька. Коль скоро ассигнования тратятся на действия, которые мы не поддерживаем, то давайте урежем эти ассигнования.
